Чернокнижники

Савельев прекрасно понимал, в чем тут загвоздка: невозможно проследить в былом никого из этой компании, не зная, где они там находятся. Днями и неделями бродить по тогдашней Москве — все равно что искать иголку в стоге сена.

— Вы должны знать… — продолжал Стахеев. — Еще до того, как пригласили вас, я имел долгий разговор с его высокопревосходительством. Особый комитет отпустил нам всем двое суток времени, ни минутой больше. Если через двое суток ситуация не изменится, особому департаменту приказано вязать всю троицу, а заодно прихватить и Турловского. Если бы у нас резвился один Аболин, никакой спешки не последовало бы: все его забавы, ученые единодушны, ни в малейшей степени не изменят Время. Но Липунов и его пассия… То, что в былое то и дело шастают не простые авантюристы, а именно эти люди, у многих вызывает нешуточную тревогу. Что, если они предпримут в былом нечто, способное изменить Время? А мы даже не будем в этом случае знать, что именно они натворили и где — мы просто-напросто окажемся в другом настоящем, нимало о том не подозревая… Есть в тех временах наш офицер, хорошо, если ему удастся вернуться и поднять тревогу, как случилось в прошлый раз… А если не удастся? Если вообще не будет ни батальона, ни даже, очень возможно…

— Но ведь все ниточки оборвутся, — сказал Савельев. — Что, если Аболин не сам по себе, а пользуется чьими-то трудами? Что, если в восемнадцатом столетии остался какой-нибудь хитрый механизм? В тех материалах, что собрал Хомяков, поминаются и некие драгоценные табакерки, и загадочные «кувшины с чертом», и что-то еще, непонятное, но все признаки именно что механизма… Уж восемнадцатый-то век на хитрые механизмы был богат… Окажись Аболин упрямым, от него ничего не добьешься, пытать же нельзя…

— Ну, это еще как посмотреть… — грустно усмехнулся Стахеев. — Один из офицеров департамента излагал мне интересную идею: поскольку со всех точек зрения Аболин принадлежит восемнадцатому веку, тому времени, когда пытка была юридически узаконена, мы имеем полное право и сейчас взять его в кнуты, он же не нынешний подданный Российской империи, на него нынешние законы, собственно говоря, не распространяются…

— Это говорилось в виде шутки?

— Да, конечно. Но с чисто юридической точки зрения эта шутка может оказаться… — Стахеев замолчал, досадливо покрутил головой. — Черт знает какие глупости плетутся вокруг этого дела, это все от бессилия… Короче говоря, если ситуация не изменится, их всех возьмут через двое суток. Это приказ, а приказы, как известно, не обсуждаются… Да, вот что еще любопытное.