Чернокнижники

— Как прикажете…

— Что делать нужно?

— Подойдите ко мне и станьте бок о бок, — деловито распорядился Аболин, держа половинки близко друг к другу. — Всего-то…

— Ну, смотрите, если тут какой обман… — сказал Савельев, становясь с ним рядом.

Ничего не ответив, Аболин с сосредоточенным лицом сблизил половинки, тщательно примерившись, соединил их совсем, повернул, еще повернул…

То самое бледно-синее сияние куполом взмыло вокруг, закрыло окружающий мир. Ощущения на сей раз оказались совершенно другими, не теми, к каким Савельев привык, путешествуя на «каретах» — тело от пяток до макушки прошило мгновенное сотрясение, зубы лязгнули, каждая косточка словно бы звякнула о соседнюю — и все кончилось, голубоватое сияние исчезло.

Комната, посреди которой они стояли, была другая.

Имелся тут и стол, и пара стульев — но совершенно непривычного вида. Единственное окно, узкое и высокое, состояло из множества круглых мутных стекляшек, с грехом пополам еще пропускавших снаружи дневной свет, но не позволявших видеть, что творится на улице. Жарко натоплено, так что ничуть не холодно — если там февраль, то и здесь должен быть февраль…

— Ну, как? — деловито спросил Аболин, размыкая свою штуку и пряча за пазуху. — Сдается мне, вы уже убедились, что все это, — он обвел рукой комнату, — никак на выходки сумасшедшего не похоже…

— А мы вот сейчас посмотрим… — сердито протянул Савельев, направляясь к окну, — он уже рассмотрел, что с одной стороны оно снабжено петлями наподобие дверных, а с другой закрыто на крюк, опять-таки как дверь, а значит, должно легко распахиваться.

Аболин проворно, цепко ухватил его за рукав:

— Погодите!

— Это почему?

— А что подумают прохожие, если увидят, что мы в этаких нарядах из окна выглядываем? Погодите минутку. Вот, укутайтесь как следует.

Аболин протянул ему большой и тяжеленный плащ из темного сукна. Сам укутавшись в такой же до шеи, тщательно следил, как драпируется Савельев. Удовлетворенно кивнув, прошел к окну, откинул большой кованый крюк и потянул. Должно быть, петли были хорошо смазаны — створка отошла легко, и в комнату хлынул яркий солнечный свет.

Стоя у окна, Аболин поманил рукой:

— Ну, смотрите, Аркадий Петрович! Доподлинный семьсот сорок четвертый год, не сойти мне с этого места… Ну, идите же! Сами горели желанием убедиться.

Медленно приблизившись, Савельев выглянул наружу, глотнув морозного воздуха."

"За окном действительно был восемнадцатый век.

Дома напротив выглядели абсолютно непривычно — таких не строили уже давным-давно. Улица, довольно широкая и оживленная, была полна прохожих, одетых именно так, как одевались сто сорок лет назад.