Чертов нахал

Я принял решение добраться до ближайшей железнодорожной станции, вместо того чтобы ехать на такси. Прежде чем отправиться в путь, я решил просмотреть фотографии в телефоне.

Вот дерьмо! Это оказалось ошибкой. Не надо было этого делать.

Фотогалерея открылась на последнем снимке. Это была Обри. Как живая.

О, Боже!

Я чувствовал, что сердце мое вернулось к жизни после двух лет бесчувствия.

Моя принцесса.

Неожиданно эмоции, которые, как я надеялся, были подавлены навсегда, вновь вернулись с прежней силой, и двухлетнего душевного онемения как не бывало.

Я почти уже не помнил, какая она красивая.

Обри так и не узнала, что я сфотографировал ее перед тем, как покинул номер отеля, когда она мирно спала. Я хотел навсегда сохранить в памяти этот момент.

Это наша, будь она неладна, первая брачная ночь. Предполагалось, что наша свадьба была понарошку, но чувства-то были самыми что ни на есть настоящими. В моей жизни не было ничего более реального.

Сейчас я проклинал себя за то, что мне пришло в голову сделать этот снимок. Это была плохая идея. Мне следовало удалить из телефона все ее фотографии, чтобы никогда не видеть ту, что я потерял навсегда, чье сердце по моей вине было разбито на мириады кусочков.

В то время, когда я покидал ее, я действительно считал, что делаю это ради ее же блага. Я слишком хорошо понимал Обри. Она ждала бы меня каждый день из этих двух лет. А это было бы несправедливо. После всего, что она пережила, она заслужила право на новую жизнь. Другой город, другая жизнь… она была готова начать все сначала, жить той жизнью, к которой стремилась. Я не мог тянуть ее вниз, за собой, не мог заставить провести в печальном ожидании еще два одиноких года.

Она заслуживала лучшей доли.

Трахаться с ней определенно не входило в мои планы. Несколько раз во время путешествия я едва не терял контроль над собой, но та ночь в Вегасе стала последней каплей, разнесшей в пух и прах все мои благие намерения. Я сдерживался из последних сил. Но и они имели предел. Я сдался, когда она, словно ураган, ворвалась ко мне в номер. Никогда прежде и больше ни с кем я не занимался любовью с таким неистовством, как в тот раз. И по сей день не сожалею об этом. Та ночь с ней была верхом блаженства для меня.

Я нежно провел пальцем по фотографии и не смог заставить себя перелистнуть ее. Я понял, что никогда не удалю этот снимок.

Сунув телефон обратно в карман, я наткнулся на что-то металлическое и вытащил этот предмет. На солнце блеснуло мое обручальное кольцо из поддельного золота, которое я все еще носил в день ареста. Поигрывая им между большим и указательным пальцем, я чувствовал, как внутри растет злость.

Так я и стоял, не сводя взгляда с кольца, пытаясь осознать, с чем связан этот неконтролируемый приступ гнева.