Чудище, или Одна сплошная рыжая беда

Совсем наоборот, он его прекрасно понимал. И где-то в глубине своей души даже восхищался его расчетливостью.

И пока она была выяснить направлена на защиту его рыжего чудища, Кириллу было нечего опасаться.

— Что удалось узнать в Штатах? — так же спокойно спросил Богдан, опираясь локтем на дверцу, подперев щеку кулаком, бездумно смотря в окно.

В ответ Громов внезапно съехал на обочину. И уже там, опустив стекло и закурив, произнес:

— Демидов, без вариантов. Его люди несколько раз пытались убить девушку, заменяющую Аню.

— Уберешь?

Мужчина не ответил. Да и не требовалось. Богдан знал, что Кирилл обычно предпочитал не связываться с криминалом и работал честно… Если того не требовали крайние меры. Покушения на Солнцеву он не мог оставить безнаказанными, а потому вопрос жизни конкретно этого бизнесмена был решен с тех пор, как Громов нашел неопровержимые доказательства его причастности. Теперь это лишь вопрос времени — его парни все сделают быстро и без лишнего шума, так, что никто ни о чем не догадается.

— Что по автору видео? — такой же равнодушный вопрос. Но самого Кирилла он заметно повеселил.

— Я уже думал, ты не спросишь. Вы не представляете, ребятки, во что вы вляпались, причем все дружно разом.

Полонский перевел на него спокойный взгляд, вопросительно изогнув брови.

Громов пояснил:

— Станислав Зырянов. Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

И вот тут Богдан действительно удивился, впервые за время дороги проявив хоть какие-то эмоции. Да и неудивительно.

Причем тут бывший одноклассник, давно погибший, к тому же?

— Думаю, тебе будет несложно вспомнить, что нелюбимый вами представитель нетрадиционных сексуальных меньшинств не выдержал издевательств и сбежал в Штаты, едва окончив школу, — напомнил ему Кирилл давно известный факт.

— Где и покончил с собой больше двух лет назад, — дополнил его слова Полонский.

— Нет, — вдруг отрицательно качнул головой мужчина, усмехаясь. — Не покончил.

— Он жив? — еще больше удивился Богдан, отнимая руку от лица.

— Жив, — хмыкнул Громов. — Все оказалось даже более, чем банально. Стасика не признавали ни вы в школе, не признали его и там, за границей. В конце концов, утонченная натура Зырянова, не выдержала всех издевательств, и он решил покончить с этим раз и навсегда. Должен признать, тонкая душевная организация Станислава оказалась куда прочней, чем о ней привыкли думать. Настолько, что инсценировать свое самоубийство он сумел легко и даже играючи.

— Как именно? — спросил Полонский, щелкнув зажигалкой. По салону поплыл характерный аромат сигаретного дыма с нотками пряной вишни.

Кирилл поморщился, но отнюдь не от запаха:

— Я бы сказал банально.