Чудо для нефтяного магната

Дверь без стука открывается, но петь я не перестаю, потому что думаю о том, что это доктор вернулся. Шаги тяжелые, вскоре я понимаю, что это не она, а Руслан. Замолкаю, поднимаю взгляд и взволнованно кусаю нижнюю губу.

- Привет, - будто сквозь пелену доносится его голос.

Карие глаза скользят по моему лицу, губам, шее… Опускаются ниже. Он смотрит на грудь. И на нашу дочь, которая с удовольствием ко мне прижимается. Стеснения почти нет. Возможно, потому что это вполне естественно. Но щеки почему-то ярко вспыхивают румянцем в этот момент, а кожа покрывается мурашками. Надеюсь, Руслан не замечает.

- Здравствуй, - киваю ему.

Сабуров садится на стул напротив нас и опускает локти себе на колени. Он продолжает смотреть на нас. Пристально, долго и особенно серьезно. На данный период времени он тот единственный человек, с которым я в полной мере могу разделить радость и грусть своего материнства. Он, как отец Вики, полностью понимает мои чувства.

- Называется метод «кенгуру», - поясняю ему. – Через две минуты Вику опять от меня заберут.

- Это ненадолго, - утешает Руслан. – Доктор сказал, что через два дня вас поместят в одну палату.

- Это точно? – восхищенно спрашиваю я. – Ты узнавал?

- Да, вот только что. Пересеклись с врачом в коридоре.

Вику забирают, мы с Русланом возвращаемся в палату. Я испытываю пустоту. Так хорошо было рядом с дочерью. Прижимать её к себе, разговаривать и слышать тихое размеренное дыхание. В палате всё по-другому, иначе. Стены давят, а одиночество навевает нехорошие мысли…"

"Сабуров рассказывает о тех новостях, которые успел узнать о нашей малышке. Какие препараты ей вводят, какие успехи и результаты обследований. Он разговаривал с главврачом. Запомнил всё до мельчайших деталей. У Руслана отменная память!

Внезапно у него звонит телефон. Прервавшись, он достает мобильный из кармана и, хмуро посмотрев на экран, снимает трубку.

- Скоро буду. Перезвоню.

Коротко, грубо. Я удивленно на него смотрю, потому что обычно Руслан со всеми разговаривает вежливо.

- Это Алиса, - поясняет он. – Она в Москву следом за мной прилетела.

Руслан уходит через несколько минут. Я остаюсь одна и ложусь на кровать, открывая книгу об уходе за младенцами. Так увлекательно, что я зачитываюсь. Впрочем, половину из написанного я и без этого знала, потому что часто возилась с племянником, но возобновить в голове информацию тоже не помешает.

Вечером особенно мне одиноко. За стеной истошно плачет чей-то младенец, а его мать срывается и повышает голос. Я бы всё на свете отдала, чтобы моя дочь тоже была рядом. Пусть бы плакала сколько угодно! Я бы нашла силы, чтобы её успокоить.

Сцедив молозиво, отдаю его медсестре. При воспоминании как Руслан смотрел на мою грудь меня почему-то бросает в жар.