Дела минувшие

Маланьичев не оставил свои любезности и пригласил важного гостя на охоту. Вместе с приятелем, новоиспеченным полковником. Оказалось, что для этого здесь далеко ходить не нужно. В результате в присутственный день трое бездельников оказались на Первой речке. Прямо у стен строящегося пивного завода Пьянкова они застрелили кабана. Пригородная слобода, а дикие свиньи разгуливают тут будто в лесу… Лыков разговорился с жандармом, который, как выяснилось, был совсем не глуп. Сыщик рассказал ему о своей операции на Сахалине и спросил, много ли во Владивостоке подозрительных японцев. Маланьичев ответил:

– Желтые всех мастей заполонили город. Знаете, какое у нас население? Русских, если вычесть гарнизон и флотилию, менее десяти тысяч. А туземцев – четыре тысячи, и едут и едут новые… Больше всего во Владивостоке, конечно, китайцев. Они целиком забрали в свои руки мелочную торговлю, лезут в подряды; «бойки»[115] считаются лучшей прислугой, чем русские. Наверняка среди них есть и соглядатаи императрицы Цы Си. Корейцы малочисленны и живут обособленно. А японцы – эти самые хитрые. Спайка у них необыкновенная. И проникнуть в их мир нам невозможно. Одни догадки, фактами мы не располагаем. Японцы любят те ремесла, которые обслуживают офицеров. Лучший портной сейчас – Хаясидо. Часовой мастер – Ямагути. Ювелир – Нишикава. Парикмахер – Неинзанзаки. Есть даже японская баня – у Тикунаго, в собственном доме на Семеновской улице. Прачечные почти все японские. Женская прислуга у тех же офицеров, а также наиболее умелые проститутки – из Страны восходящего солнца. Эта близость к чинам русской армии и, стало быть, к секретам настораживает. А сделать ничего нельзя… Взять хотя бы рисообдирочное заведение Сензиро на Фонтанной улице. Оно ведет огромную переписку с Японией, ежедневно получает и отправляет десять-пятнадцать писем. О чем депеши? Зачем человеку, который обдирает рис, такая обширная корреспонденция? Явно тут что-то не так. Но ведь закон не запрещает писать десять писем в день? Не запрещает. И мы бессильно разводим руками… Сензиро президент Ассоциации мира и спокойствия. Наверняка это лишь прикрытие для разведочной деятельности. Но доказательств тому нет.

Разговор продолжился в собрании. Владивосток имел два собрания: Военное и Морское. В первом правила были строгими. Гость мог попасть внутрь только вместе с членом собрания, да еще при ручательстве командиров отдельных частей. Маланьичев, как начальник жандармской команды, дал такое ручательство за Лыкова и Таубе, чем очень их обязал. Скучно на краю земли без компании! Морское собрание было более открытым.