Дела минувшие

Тут влез полицмейстер:"

"– Я, ваше превосходительство, до последнего не верил. Смотрю – заурядное дело. Один дурак другого под винными парами камнем пришиб. Таких историй миллион. А надворный советник Лыков говорит: не то. Здесь привычка убивать. Какая еще привычка? Ну, думаю, заезжий теоретик умничает. А вышло вон как. Это я был теоретик, а Алексей Николаич практик. И какой! У такого и поучиться не стыдно.

Унтербергер согласился:

– Да, случай выдающийся. Упырь годами изымает людей, несет минимальное наказание и снова льет кровь. И никто не замечает этого. Я во время турецкой войны сталкивался с преступным миром, когда был в Иркутске председателем временной военно-тюремной комиссии. Насмотрелся на бродяг, фартовых, дезертиров – злой и мелкий народ. А тут хитрый изворотливый маньяк. Умный! Спасибо вам за его разоблачение.

– Павел Федорович, дознание надо продолжить, – заявил Алексей. – Точка в нем еще не поставлена.

– Вы хотите найти других его жертв? Да тех, что уже нашли, достаточно для каторги.

– Нет, я хочу выяснить другое. Задумайтесь: человек несколько раз обманул следствие. Разжалобил судью. Смог замести следы и нигде не был отмечен как рецидивист. Мгновенно менял документы. Для чего? Для того лишь, чтобы стукнуть по голове очередного простака? И удовлетворить свою страсть?

– А для чего еще? Привычка убивать стала для него смыслом жизни, источником дьявольских наслаждений.

– Только ли этим Звенцов был занят все последние годы? – возразил надворный советник. – Сами сказали: умный. Надо его поскрести, если уж маньяк попал нам в руки. Связан ли он с преступными элементами Владивостока? Почему полиция решила, что Звенцов – одиночка? Где он брал паспорта, средства к жизни, чем был занят в промежутках между отсидками? Такие люди с атаманскими задатками умеют организовать фартовых. У вас в городе что, нет преступности? Тихо-мирно, как в Могилеве?

– А что в Могилеве? – не понял полицмейстер.

– Там в год случается больше ста краж и свыше двухсот мошенничеств. И ни одного убийства вот уже много лет.

– Не может быть! – Петров разинул рот от удивления. – А грабежи, разбои?

– Три или четыре грабежа, по мелочи. Разбоев тоже нет. Такой край: живут преимущественно евреи, они не любят насилия, а действуют хитростью. Но ведь у вас не Могилев, верно?

– Не Могилев, – вздохнул коллежский асессор. – Да вы уж, Алексей Николаич, на себе испытали. Когда сходили вечером за табаком…

– Рассказывайте.

– Да и я послушаю, – навострил уши губернатор. – А то лишь месяц назад областное правление перевели сюда из Хабаровска. Еще до конца не разобрался.