Дела минувшие

Отворил-те сороковку, глотнул спиртуозного да и сел-те на колоду. Смотрю – ноги в сапогах. Я и… тово…

– Холодный уже был?

– Как есть, ваше благородие. Холодный.

– Теперь верни, что взял у него из карманов.

Лыков смотрел так требовательно, что пастух подчинился без возражений. Он порылся в азяме и вынул глухие часы на цепочке и смятых два рубля.

– Вот.

– Документы были?

– Никак нет.

Черножуков топтался, ожидая дальнейших вопросов, а сыщики стали разглядывать часы. Томпак, работа фабрики Дивицкого, что в Варшаве. Гравировка отсутствует. Красная цена часам была шесть рублей.

Милотворский осмотрел труп и скомандовал городовым:

– Грузите в коляску.

Титулярный советник убрал часы в карман и продолжил пытать пастуха:

– Кого-нибудь поблизости видел?

– Лошадь отъезжала, и следы вона… тележные.

– Какой масти лошадь?

– Не могу знать. Темно еще было… токмо ржание слыхал. Туды отъезжала, к кирпичным сараям.

Титулярный советник повернулся к Титусу:

– Осмотри следы и возвращайся в управление своим ходом.

– Но…

– Яш, если мы сядем все, придется ноги на покойника ставить. Ты к этому готов?

Коляска тронулась в обратный путь. Мертвый солдат лежал на полу. Сыщик с доктором сидели, подобрав ноги под себя, и вели разговор – люди были привычные.

– Удар показывает, что бил профессионалист, – начал Милотворский. – Природа позаботилась о нас, прикрыла сердце спереди ребрами, а сзади лопаточной костью. Клинок прошел впритирку к последней.

– Но, Иван Александрович, почему же этот профессионалист не взял часы и два рубля деньгами?

– Могли спугнуть.

– Темно, вокруг голое поле, – принялся рассуждать сыщик. – Приближается стадо. Убийца слышит это, садится в телегу и улепетывает. Но стадо еще далеко, а обшарить карманы – дело нескольких секунд. Нет, тут что-то другое.

– Вы сыщики, а я эскулап. Сделаю вскрытие, скажу чуть больше.

– Например, что съел солдатик перед смертью, – попросил Алексей. – И еще: побыстрее бы вскрыть. Ловить-то лучше всего по горячим следам, а за сутки они остынут.

Законодательство Российской империи обязывало делать медико-полицейское вскрытие спустя сутки после обнаружения тела.

– Пусть Павел Афанасьевич даст мне письменное отношение, – велел Милотворский."

"На том и порешили. Доктор повез тело убитого в морг Мартыновской больницы, а Лыков выпрыгнул на ходу и поспешил на Алексеевскую. В городском полицейском управлении скучал в одиночестве Благово. Он выслушал доклад помощника, быстро набросал письмо с просьбой ускорить вскрытие и отослал его курьером в больницу. Машина дознания закрутилась. Из Красных казарм вызвали всех свободных фельдфебелей Девятого полка и заставили опознать труп.