Дела минувшие

Сорокалетний бывший губернский секретарь Никодим Осипович Мельхиседеков являлся не подследственным, а полноправным арестантом. Он отбывал полтора года тюрьмы за кражу казенных сумм. Причем деньги, похищенные у городской управы, предназначались для богадельни и приюта. О своем грехе Мельхиседеков сказал коротко:

– Бес попутал.

Подумал и добавил:

– Что еще оставалось делать? Броситься на меч, как древние римляне поступали? У меня и меча-то нет. Выйду, обратно на службу уже не возьмут. Пенсии не будет. Как жить? Несчастный я человек…

Втроем они обошли корпуса тюрьмы и заглянули в башни.

Никто им в этом не препятствовал. Надзиратели стояли на своих постах вольготно, обязанности выполняли спустя рукава, и в воздухе витал дух вседозволенности. Но не для каждого. На глазах у новенького два служителя гнали в карцер какого-то голодранца, подгоняя пустыми ножнами от шашек…

Псковский тюремный замок возвели по типовому проекту в 1805 году и потом дважды перестраивали. Теперь он представлял собой квадрат из четырех двухэтажных корпусов. Их окружала стена с угловыми башнями. Арестанты сидели в корпусах, а в башнях помещались кухня, пекарня, прачечная, баня и мастерские.

В одной из наружных стен имелась двухэтажная проездная караульня. Наверху располагалась квартира смотрителя, внизу – канцелярия, помещения для надзирателей и комната свиданий.

На дворе помимо корпусов были выстроены одноэтажный кирпичный флигель для политических арестантов, хозяйственный корпус, маленькая часовня и фельдшерский барак. Имелась и домовая церковь Александра Невского со звонницей на крыше корпуса. Еще одна часовенка стояла у ворот. На дворе разгуливали сидельцы – кто в серых бушлатах, кто в партикулярной одежде.

Несколько человек кололи дрова. Лыков увидел, как два бородача в добротных тулупах вышли на улицу, показав часовому какие-то бумаги.

– Это вольные рабочие или посетители? – спросил он у сопровождающих. Те ответили: рабочие, но не вольные, а такие же узники, как остальные. Хотя в тюрьме имеются мастерские, они мало загружены. Людей с ремеслами раз-два и обчелся. А заработки нищим сидельцам нужны, не у всех папаши в купцы выбились. И людей смирного поведения выпускают в город на отходный промысел.

– А кто удостоверяет, что человек смирного поведения?

– Надворный советник Тарасенко-Годный.

– И что, до сих пор никто его не подвел и не убежал?

– Никто.

– Чудеса, – пожал плечами Лыков и подумал: вот способ выносить фальшивые билеты из тюрьмы. Бородачей не обыскали, а выпустили просто так. Хотя, если смотритель в доле, он может таскать «блины» мешками, его уж точно никто не проверит.

Вдруг спутники Алексея дружно шарахнулись от него в стороны, будто от прокаженного.