Дело трезвых скоморохов
Имя: Ивашов Никита Иванович. Должность: начальник первого милицейского управления г. Лукошкина, или, по-местному, сыскной воевода. Родился и вырос в Москве, сюда, в полусказочное царство-государство, попал случайно, вернуться не сумел, за год привык и уже никуда не дергаюсь. Работаю по специальности, успешно сформировал хорошо слаженный коллектив и даже распутал несколько звучных дел.Живем всей командой в тереме Бабы Яги, старушка та еще… В плане хозяйства и экспертно-криминалистической деятельности равных себе не имеет, ну а характер, как у всех пенсионерок, с загибами и перепадами.Еще Митька, пальцами подковы гнет, лбом гвозди заколачивает, применять голову для шевеления мозгами я ему обычно запрещаю. Фантазия у парня слишком буйная, такую без смирительной рубашки на люди выпускать не рекомендуется. А в остальном классический милицейский работник младшего звена.Еще при отделении есть стрелецкая сотня Фомы Еремеева, куда входит мобильная конная группа быстрого реагирования. Я хотел еще специальный отряд, типа «Альфы», утвердить, но не успел – столицу захлестнули структурные преобразования, начавшиеся после женитьбы царя Гороха…
– Да ты и сам глянь, Никитушка, вона какие волны побежали, поди, идёт в нашу сторону переговорщик с проверяльщиком!
С противоположного конца залы действительно показалась странная двухэтажная фигура, размахивающая белым флагом. Кое-как добравшись до нас, один человек в капюшоне, сидевший на плечах другого человека в капюшоне, ещё раз показал белую тряпочку и хрипло заорал:
– Что вы тут… э-э… себе позволяете?!
– Полы моем, – важно ответил Митька, и Яга на его плечах согласно кивнула.
– Но… э-э… вы с ума посходили, да?
– Как и было указано, вымываем весь дворец сверху донизу так, чтобы полы блестели, – вступился я. – Никаких посторонних средств, запрещённых условиями поставленной задачи, мы не использовали – только напёрсток и платок. Кстати, где он? А, у тебя, Митя, ну не сморкайся в него пока…
– Кощей вас за это всё поубивает! Он не станет… э-э… терпеть подобную наглость в собственном… э-э… доме!
– Ну, так пусть сам придёт и скажет, чем конкретно недоволен. А слушать его рабов нам неинтересно…
– Я не раб! – возмущённо взревел парламентёр.
– Раб, слуга, наёмник, лично мне, господин Труссарди, это без разницы… Нам дали задание, мы его выполняем до тех пор, пока не наступит вечер, а там гражданин Бессмертный сам приплывёт принимать нашу работу.
– До вечера мы тут все утонем!!! – совершенно теряя голову и откидывая уже ненужный капюшон, завопил бывший директор цирка.
Мы трое, без улыбки, развели руками. Дескать, что поделаешь, все так все…
– А, чёрт бы вас… э-э… побрал! Кощей велел передать, что работа принята.
– Претензий нет?
– Нет! Вы великолепно справились, только… э-э… прекратите этот водоразлив, идиоты!
На заклинание уменьшения напёрстка ушло втрое меньше времени.
Труссарди, пихая пятками своего же циркового атлета, подгрёб поближе и, едва дыша от ненависти, прошипел:
– Ваша вторая служба – до полуночи убрать… э-э… всю эту воду! Не справитесь, так… э-э…
– Греби-ка ты отсель, говорун двуличный, – сурово принахмурилась бабка. – А то, не ровён час, прилипнешь навек к своему товарищу, ить и в уборную толком не зайдёшь…
Господин директор побледнел, силач тоже, через минуту ими уже и не пахло.
Доставать маленький напёрсток со дна «озера» никому не хотелось, а по поводу разрешения второго задания мысли в голову не торопились. На этот раз золотую идею спасения выудила наша мудрая старушка. Вернее, идею стоило бы назвать оранжевой или даже багровой…
– Я ить тут, грешным делом, у Кощеюшки вещицу одну позаимствовала. Сама знаю, что нехорошо, да уж больно в хозяйстве пользительно.

















