Деревенщина в Пекине 2
Провинция Хэйлунцзян, далёкая глубинка.Жениться на Сяо Ши, первой красавице района - идея неплохая. На первый взгляд: она далеко не дура, дочь нашего председателя и мой отец уже обо всём договорился.Идеально, правда?То, что мы только школу закончили, с точки зрения отцов - мелочь.У невесты обеспеченные родители, беззаботное будущее (с квартирой!) в Пекине - их семья там регулярно, на зависть остальным.Престижный университет молодым - без проблем; хорошая работа после него - гарантия; казалось бы, хватай и держи.К сожалению, есть нюансы. Причём такие, что...Ну и рано потирающий руки отец не в курсе, что вместо прежнего послушного парня его сын теперь - совсем другая личность. Гораздо менее покладистая.Которая и к председателю зайдёт без приглашения - прояснить те самые нюансы и поговорить с будущей "невестой" воочию
— Почему?
— Твой личный уровень в определённых иерархиях — специфические компетенции, — отгибаю от кулака мизинец. — Личные отношения со мной, — безымянный. — Которые позволяют получить честный и достоверный ответ без обиняков и оговорок. — Средний.
— О личных отношениях я бы не была столь категоричной.
— Переформулируй, — предлагаю. — Под словом обычно понимают чуть иное, но я лучше не скажу.
— Ладно, считается. Хорошо, я тебя услышала. Давай тогда для начала потенциальную рентабельность. Какие там показатели?
— Около двадцати процентов, — хрипло отвечает До Тхи Чанг на корявом, но вполне узнаваемом китайском."
"— То есть двести тысяч чистоганом на каждый вложенный миллион в месяц… — китаянка не сводит взгляда с вьетнамки. — С одной стороны, с учётом криминального характера бизнеса, высокие риски вполне очевидны. Но с другой — и выхлоп более чем соответствующий. На банковских депозитах таких процентов не заработаешь.
— А кто сказал, что это вообще криминал? — неожиданно резко вскидывается вьетнамка, спрыгивая с подоконника и подходя ближе.
В её глазах вспыхивает возмущение.
— У тебя есть другой термин? — парирует Бай Лу.
— Криминалом обычно называют то, что напрямую причиняет кому-то вред. Например, грабёж, вымогательство или там бандитизм всякий с применением насилия. А тут, если начистоту, единственные пострадавшие — налоговые ведомства двух стран. Простым людям мы точно плохо не делаем, скорее даже наоборот. Вся наша продукция — высочайшего качества по вполне себе приемлемым ценам.
— То есть о государстве своём ты не думаешь? — модель саркастически выгибает бровь.
— Я не знаю, как оно у вас, великих китайских патриотов. Но во Вьетнаме государству и без таких как мы прекрасно хватает мест, откуда взять деньги. На мелочь вроде нашего бизнеса сейчас просто не обращают внимания, — вьетнамка упирает руки в бока.
— И всё же? — китаянка напирает.
— Государство — это ни разу не человек, если ты вдруг не в курсе. Простым же людям мы наоборот регулярно отстёгиваем часть прибыли — на благотворительность. Что касается государства… — вьетнамка осекается. — Предлагаю в этом месте остановиться: если продолжим — будем ссориться о политике, а собрались совсем по-другому поводу. Если конкретный бизнес тебе неинтересен, давай не будем тратить твоего драгоценного времени.
Бай Лу на этапе тезисов о государствах напряглась. В комнате виснет напряжённая, звенящая тишина. Кажется, ещё чуть-чуть — и действительно вспыхнет нешуточная ссора, причём по пустяковому поводу.
— Я лишь озвучила сугубо личное мнение, как гражданка своей страны, — До Тхи Чанг пытается разрядить обстановку. — И никому его, разумеется, не навязываю.
— Ладно, проехали.

















