Деревенщина в Пекине 2

Бизнесмен издаёт очередной тяжёлый вздох и, опустив глаза, устало трёт пальцами переносицу. На его лице явственно читается усталость:

— Поймите, для меня происходящее — большая личная трагедия. Мне было бы очень неприятно брать грех на душу из-за действий своего ребёнка. И я ума не приложу, как теперь донести до неё всё то, что не смог объяснить за восемнадцать лет.

— Господин Ван, я благодарен, что вы нашли в себе силы предупредить меня об опасности, — со всей искренностью отвечаю ему. — Поверьте, я это очень ценю. И чтобы вы не терзались лишними угрызениями совести, знайте: я всегда оборачиваюсь и смотрю за спину. Вы себе не представляете, насколько я аккуратен во всех нюансах и мелочах.

— Что ж, очень на это надеюсь, — лицо Ван Мин Тао слегка проясняется, он позволяет себе едва заметную улыбку.

— Скорее всего, в ту ситуацию, о которой вы говорите, мне хватит высоты лба не попасть. Но предупрежден, значит, вооружен, теперь я в неё точно не угожу, ещё раз спасибо, учту. А насчет вашей дочери… — прикидываю, стоит ли вообще что-то комментировать. — Когда молодой пацан моего плана раздаёт непрошенные советы человеку вроде вас, это всегда выглядит глупо и самоуверенно.

— Пробуйте, у меня широкие взгляды. Озвучьте свой совет.

— Это даже не совет, а так, мнение со стороны. Получается, мы с вами сидим по разные стороны баррикад в отношении одного и того же человека.

— Именно так.

— Вы у него за спиной, а я прямо перед лицом. Мы видим одну и ту же персону, но с разных ракурсов. Для вас он широкоплечий капитан вооружённых сил, а для меня — пациент военного госпиталя с опалённой бровью после пожара. Смотрим на одного — видим разное.

— И что же вы видите в моей дочери? — собеседник напряжённо хмурится.

— Есть вещи, которым нельзя научить, но ты можешь научиться им сам, — плавно подвожу к главному. — Я верю, что Ван Япин когда-нибудь пройдёт этот путь. Она очень умная и вы это знаете.

— Что правда, то правда.

— И то, что правда и добро как стратегически, так и экономически на длинную дистанцию более выгодный путь к самопрокачке, она наверняка поймет. Просто, может быть, не сразу, не здесь, не сейчас. Наберитесь терпения, родительской любви, объяснять ей ничего не надо. Жизнь сама обязательно всё объяснит. Рано или поздно ваша дочь придёт к нужным выводам самостоятельно, — поворачиваюсь к панорамному окну и перевожу взгляд на городской пейзаж.

— Мне бы вашу кристальную убеждённость в торжестве добра и справедливости, — Ван Мин Тао качает головой. — Боюсь, годы и горький опыт успели напрочь выбить из меня все радужные иллюзии на сей счёт.

— Зря сомневаетесь, — бодро возражаю, поворачиваясь к собеседнику. — Есть мнение, что женщины делятся на два типажа.