Деревенщина в Пекине 2

— Сволочи, дверь выломали! А меня… думал уже никогда не встану! Хорошо, телефон всегда на шнурке с собой ношу.

По требованию служителей закона все предъявляют айди-карты, у здоровиков из карманов их достаёт один из сотрудников.

Пока старший мажет сканером по кьюарам, его коллега присаживается возле лежащих, проверяя пульс:

— Живы.

По мне, и так видно — дыхание, шевелятся, явно не трупы. Но вслух по понятным причинам ничего не говорю.

— Они первые на Лян Вэя напали, у него не было выбора, кроме как защищаться, — торопливо объясняет комендант. — А это их главный, всё по его приказу было! — он указывает дрожащим пальцем на кузена Ли Джу.

Двое полицейских решительно заходят в ванную и поднимают У Цзяньго на ноги, заламывая руки за спину. Вода продолжает стекать с его некогда идеальной прически на дорогой костюм. Его волокут в комнату и направляются к выходу.

— Куда вы меня тащите⁈ — голос мажора срывается на визг. — Я племянник!.. — он называет фамилию. — Один звонок и вас в порошок сотрут! Руки уберите! Мы просто пришли поговорить, все всё не так поняли. Вы этому старому маразматику верите? Приведите парней в чувство, они вам расскажут, как было!

Правоохранители обмениваются настороженными взглядами, после упоминания прокурора в их движениях появляется заметная нерешительность.

Отряхивая руки, подхожу ближе:"

"— Я ему не разрешал входить, он ворвался силой, — кивок на лежащую горизонтально дверь. — Тому есть четыре независимых свидетеля, одна из которых вообще иностранка — в Китае никаким боком, лицо незаинтересованное. Все они подтвердят, что имело место нападение на несовершеннолетнего. Кстати, — поднят вверх указательный палец. — Эти двое пришли вместе с ним, — кивок под ноги, где спортсменами занимаются другие полицейские. — В случае судебного разбирательства, а я всё больше к нему склоняюсь, не думаю, что родственник-прокурор вывезет.

Есть и ещё достаточно очевидные козыри, но их пока не выкладываю.

Патрульные морщатся — связываться ни с одной из сторон им предсказуемо не хочется.

Я коротко задумываюсь, как лучше поступить. Такие, как У Цзяньго, ничего не забывают — видно по лицу. Особенно если спустить текущую ситуацию на тормозах. Земля круглая, мало ли как оно повернется.

Склоняюсь к тому, что надо в любом случае надавить на троицу по закону — купировать любые интересные мысли на тему реванша.

— Я хочу подать заявление, — чётко выговариваю в следующую секунду.

На лицах полицейских синхронно проступает досада.

— У нас сегодня следователя нет на выезд, только дежурный. Разве что в понедельник, — ближайший человек в форме опускает взгляд в пол.

— К тому же вы несовершеннолетний, — подключается второй.

В глазах оставшиеся пары зажигается робкий энтузиазм.