Держи меня, Земля!

И повернулась, якобы высматривая своё новое такси, на самом деле желая убедиться, что Неверов за ней наблюдает. Так и было — он смотрел ей в след. И демонстративно отвернулся, когда глаза их встретились.

Почему-то было обидно. Да, Артём тоже постоянно звал её «раззявой» и «безрукой». И, может быть, в том, что летела к лифту очертя голову, и в том, что не посмотрела, куда идёт с полной чашкой кофе, она и была виновата. Но в этой аварии — никак. Только тем, что оказалась в ненужное время в ненужном месте.

И эта его грубость ничем не оправдана. Разве что нервами.

Лера ещё раз посмотрела украдкой на широкую спину Неверова.

Кажется, он просил у водителя такси телефон."

"«Бедненький, ему же даже позвонить не с чего, — глядя, как он мучается с непривычным аппаратом, пробилась в Лерино сердце жалость. — А как бы я себя чувствовала на его месте, если бы вот так?»

И она вспомнила, как он чуть не заплакал там, у лифта, когда пытался докричаться своей Настеньке.

Лера пнула подлетевший к ногам листок. А вдруг она и правда сломала ему жизнь? Вот так нечаянно, невзначай, ненароком. Но тут же отогнала эту мысль, поймав его хмурый взгляд.

Уехать бы побыстрей. Но, как назло, движение на дороге практически остановилось. Вечерняя пробка.

Лера достала телефон.

«Не судьба тебя, Тёма, порадовать ни сигарами, ни футболками», — закрыла Лера папку с фотографиями. Если верить навигатору, то до торгового центра километров двадцать, а до её гостиницы — шесть. Куда она дойдёт пешком, вопрос не стоял.

«Может, по ходу что куплю», — ещё не потеряла Лера надежду задобрить по приезду мужа.

К счастью, куривший водитель такси посмотрел прямо в её сторону. Лера, как могла, показала ему жестами, что она пошла, туда, назад, ждать машину не будет.

Он, кажется, понял, кивнул. И её сапоги уверенно застучали по тротуарной плитке в сторону своего временного жилья.

— Девушка! Подождите!

О том, что это обращались к ней, Лера поняла, только когда её схватили за рукав.

— Я вам кричу, кричу, — выдохнул запыхавшийся Неверов. — Простите, не знаю вашего имени.

— Валерия, — ответила Лера машинально. — Валерия Мечникова, — добавила она официоза, вспомнив, что он всё же её директор.

— Валерия, простите, я, — он замялся. — Я был как-то неоправданно груб с вами.

Сорвался. Простите.

Он поправил волосы пятернёй, словно не знал, что ещё добавить, что Лере было странно, ведь она точно знала, что язык у него был подвешен как надо. Возможно, ему не часто приходилось извиняться и оправдываться. Он переминался с ноги на ногу.

— Вы меня тоже простите, — Лере тяжело было видеть его мучения, а вот оправдываться, напротив, не привыкать. — Я действительно не специально. И с телефоном, и с кофе, и, конечно, с этой аварией.

— Да, я понимаю, понимаю.