Дерзкое предложение дебютантки

Эдмунд извинился и поскакал домой.

— Что ж, это было пустой тратой времени, — сказал он своей лошади. — А не назвать ли мне тебя Недальновидной? Или Бесцельной? — Его гнедая всхрапнула и тряхнула гривой, напоминая, что выезд, вообще-то, не прошел зря. Эдмунд узнал важный, относящийся к делу факт: Джорджи заболела. Должно быть, сильно. Поскольку лишь серьезный недуг мог удерживать ее от прогулки верхом два дня подряд.

Будь на месте Джорджи любая другая женщина, он бы не удивился. Джорджи долгое время подвергалась огромному моральному напряжению. Она пребывала в отчаянии уже тогда, когда впервые встретилась с ним и сделала ему предложение. А потом на протяжении нескольких недель терпела преследования неприятных ей женихов…

Спешившись у конюшни, Эдмунд кратко кивнул груму и зашагал в Эшенден-Хаус, рассеянно постукивая себя кнутиком по сапогам. В обычных обстоятельствах он мог похвастаться наблюдательностью, но, когда дело касалось Джорджи, умственные способности неизменно его подводили.

Вооруженный знанием о том, что она больна, а не просто избегает встречи с ним — или, понадеялся он, старается уклониться от прочих своих воздыхателей, — он решил вести себя соответственно. Мужчина, желающий обратить на себя внимание женщины, как на потенциального кавалера, принесет ей цветы, когда ей нездоровится. Именно это он и сделает, как только снимет с себя костюм для верховой езды и узнает у Попплтона, где в столь ранний час можно достать подходящий букет.

Позднее тем же днем, с букетом роз в руке, Эдмунд поймал экипаж и велел отвезти себя на Блумсбери-сквер. Когда он подходил к парадному входу, дверь распахнулась и показался сильно рассерженный мужчина. Эдмунду он был незнаком, но почтение, с которым Уиггинз подал ему шляпу, свидетельствовало о том, что этот человек — частый и желанный гость в доме.

Нахлобучив шляпу на макушку, мужчина поднял голову и, заметив стоящего на первой ступени Эдмунда с букетом роз в руке, недобро усмехнулся.

— Осмелюсь заметить, — произнес он с горечью, — что вас-то пустят ее повидать. У вас ведь титул имеется.

По тому, как он произнес слово «титул», будто это некое заболевание, и по характерному акценту выходца с севера Эдмунд без труда определил, кто перед ним.

— Доброе утро, мистер Армитадж, — сказал он, с удовлетворением отмечая отразившееся на лице мужчины изумление.

— Вы знаете, кто я? Вот бы не подумал… — Не договорив, господин угрюмо поджал губы и окинул Эдмунда оценивающим взглядом."

"Эдмунд сделал то же самое. И увиденное ему не понравилось. Поскольку невозможно было отрицать, что мистер Армитадж очень хорош собой. Загорелый, с непослушными волосами, он источал жизненную силу, непременно восхитившую бы девушку вроде Джорджианы.