Дети Нитей. Эллед

Пустота уничтожит его, – несколько более мрачно вынужден был признать я.

– Ты избавил нас от черных Нитей в коконах, – напомнил Анха. – Это сработает и с другими.

– Тогда магов Пустоты должно быть больше меня одного. – Я вздохнул.

– Будешь и дальше делать вид, что не понимаешь, что происходит? – иронично уточнил Анха и с затаенной издевкой добавил: – Ты обещал Рицико, что никто не узнает о вашем разговоре. Но он тебе подобного слова не давал.

– Я сам еще ничего не умею, севойо, – совсем мрачно заявил я. – А времени у нас же нет, правильно?

Анха весело рассмеялся:

– Аккари, никто не вручает Пустоту в руки ребенка. Сейчас предоставь это мне. Мы говорим не о настоящем.

– Но школа будет основана сразу? – Я снова вздохнул, несколько встревоженно ожидая ответа.

– Да, – спокойно отозвался мастер, – но пока еще это не твоя проблема, аккари Найт."

"Я на мгновение прикрыл глаза, силясь осознать, что именно натворил. Вместо крохотной деревеньки, затерянной на побережье Йорока, – школа королевства Элурен. Вместо людей, все взаимодействие которых с Пустотой заключалось в наблюдении и восхищении, – маги, плетущие и меняющие ее, изучающие и использующие в своих целях. И вместо той доброты, того самоотверженного желания поделиться красотой и спокойствием черных Нитей, которые заставили показать, как можно видеть ее, двум странникам, просто путникам, сбившимся с дороги, – стремление сохранить тайны и знания собственной школы, нежелание подпускать посторонних к Пустоте и делиться могуществом. Кто из моих родичей умудрился тогда сказать, что людям с коконом она вредит? Кто из них допустил фатальную ошибку, дав двум подонкам оружие, невероятное оружие, просто из стремления уберечь и защитить тех, кого видели только странниками? Зачем, зачем вообще следовало говорить о ней? Почему было не промолчать, не дать только кров и пищу, отказав в тайне, сохранность которой оберегала жизнь целой деревни? Они пришли позже снова. Уже не вдвоем. И никто не смог им сопротивляться так, как того требовала ситуация…

« – Ему я ее отдам.

– Ты и есть она, Найт».

«Будешь только ты, один. Тебе и решать, кому подыгрывать в этой войне».

«Недостает только решимости, верно?»

– Спасибо за то, что делаешь для меня, севойо Анха. – Я глубоко вздохнул. – И для нее. Я еще поспорю с вейо Рицико о том, кого именно следует считать вернейшим из твоих мастеров. Когда придет время.

Анха довольно рассмеялся:

– Проверим вместе, аккари Найт, – как-то неожиданно тепло произнес он. – У мастеров Элледа множество поводов доказывать мне свою верность.

Я улыбнулся и покосился на Рицико, который с огромным вниманием вслушивался в наш разговор, силясь понять, почему его имя прозвучало там уже дважды.