Девятое правило дворянина

 — И еще непонятно — где у этой шутки голова?

— Понятия не имею, — ответил я и указал наверх. — Лично меня больше всего интересует как нам туда попасть? При помощи аэромантов или на одной из этих платформ?

— Даже думать не хочу о том, что могу оказаться на этой штуке, — скривилась Соловьева. — Откуда мы знаем, что эта штука туда грузит? Может оно нам ноги разъест?

— Тогда других вариантов нет — только при помощи аэромантов, — сказал я. — Но будет непросто проскочить между этими платформами.

— В каком смысле? — спросила Василиса.

— Ну вот посмотри наверх, — она присмотрелась туда, куда я показывал ей пальцем. — Видишь, платформы что-то привозят, останавливаются и свет пропадает. Видимо, там не остается больше места. Вот свет появляется снова. Вновь пропадает.

— Слишком высокая скорость движения у них, есть риск что кто-то из нас может не успеть, — сказал Сазонов. — Не все же умеют левитировать как Боги. Минин вон вообще мне теленка напоминает когда летит… Такое ощущение, что еще немного, и он даже в воздухе умудрится упасть.

— Но-но! — погрозил ему пальцем Алексей. — Я бы попросил вас следить за выражениями, ваше сиятельство. В тех краях, где я вырос, слово теленок считается не самой лучшей похвалой… К тому же боксирую я лучше, чем левитирую.

— Да ладно тебе, Леша, — нахмурилась Подарина. — Летаешь ты и вправду хреново. Что будем делать, если тебя там придавит этой платформой? Запасного Минина ведь у нас нет…

— Дорогая Анна! — деланно поклонился ей Алексей. — Не думал, что когда-нибудь услышу от тебя теплые слова в свой адрес! Если так — я с радость готов простить Мирону теленка. Даже более того, если после нашего возвращения в Москву ты пообещаешь отужинать со мной, то он может назвать меня еще каким-нибудь представителем животного мира… Вот кот, например, мне нравится…

— Или осел, — сказала Подарина и показала ему язык."

"— Может быть попробуем втащить этому осьминогу и остановим платформы? — предложил вдруг Одоевский. — Я могу попробовать сломать его щупальца. На вид они достаточно хрупкие.

— Хорошая мысль, кстати! — воскликнул Минин. — И проскакивать никуда не нужно будет.

— Не знаю… — с сомнением сказал я. — На мой взгляд, мысль как раз не очень. Если вся эта штуковина и в самом деле живая, то значит для чего-то нужна ей осьминожка. Неизвестно, что произойдет, если она остановится.

— Да что такого может произойти? — не сдавался Алексей.

— Ну, например, разорвет его к чертям собачьим, — предположила Василиса. — Вместе с нами…

— Три двойки на три… Шестьсот шестьдесят шесть… Смерть… Сто процентов… — сообщил вдруг Любомир.

— Вот тебе и ответ на все твои вопросы, — сказал я и посмотрел на Минина. — Значит будем лететь.