Девятое правило дворянина

Этот коридор был похож на небольшой лабиринт, и без турка в нем запросто можно было и заблудиться. Множество ответвлений то вправо, то влево, некоторые и вовсе уходили еще глубже вниз… Судя по всему, я был прав, здесь у него и в самом деле целый исследовательский комплекс.

Наконец мы вошли в комнату, стены которой были ярко-белого цвета, хотя перед этим все было выдержано в темных тонах. От этого она выглядела как-то тревожно, а после того, как я увидел белый алтарь в самом центре, меня и вовсе начали одолевать сомнения, а правильно ли я все делаю?

Все как в какой-то странной операционной… Мозаика на стенах, на которой отсвечиваются красные огоньки… И еще кое что — мне кажется или за стеной все время кто-то что-то шепчет?

Рядом с алтарем стояла еще одна фигура с шакальей головой и теперь уже было понятно, что это его дочь. Она была намного ниже и изящнее.

Не говоря ни слова она указала мне на алтарь, а затем показала, что нужно снять рубашку. Я послушался ее указаний, бросил на пол рубашку, лег на алтарь и в этот момент меня пронзила резкая боль.

Такое ощущение, что плита, на которой я лежал, была раскалена настолько, что моя кожа в один миг пригорела и прилипла к ней. Во всяком случае, ощущения у меня были именно такими.

Я открыл рот, чтобы закричать от боли, но не смог этого сделать. Какая-то неведомая сила сжала мое сознание и выдернула мою душу из тела. Да ладно! Так ведь не бывает! Но тем не менее это происходило, и я прямо сейчас будто висел прямо над алтарем и видел себя со стороны.

Мой рот открыт в немом крике, а тело напряжено и вытянуто в ровную линию. Алтарь и в самом деле поменял цвет. Теперь он уже не белый, а темно-зеленого цвета и покрыт странным узором, напоминающим переплетение сотен рун и тонкую арабскую вязь.

Селим-паша в этот момент кладет руки прямо мне на рану и начинает рычать. Хотя нет, это не просто рычание, скорее какое-то сложное заклинание на шакальем… Все то же хихиканье, к которому теперь добавилось скуление и лай…

В какой-то момент он высовывает язык из пасти, и я отлично вижу, что это не волчий язык, а скорее змеиный. Длинный, раздвоенный на конце…

Он касается моего плеча и новый приступ боли накатывает на меня. Причем этот гораздо сильнее прошлого. Будто в каждую клеточку моего тела втыкается по тонкой игле. Неужели такое можно переносить?

Ну, если я это могу чувствовать, значит еще пока жив… Вот и ответ на мой вопрос… Во всяком случае, теперь ясно почему турок оценивал мои шансы в пятьдесят процентов — выдержать такую боль обычному человеку…

Как же хорошо, что я далеко не обычный человек… Вот только если он еще немного поднажмет, боюсь и я могу не выдержать.