Девятое правило дворянина

На этот раз, оказавшись в окружающей меня прохладной пустоте, я даже слышал, как бьется мое сердце — такая здесь стояла тишина.

— Лучезарный! — позвал я и стал ждать.

Второго призыва не потребовалось. Прошло совсем немного времени, и он показался. Куда девалась былая вальяжность и неспешность сфинкса? На этот раз он вел себя как ребенок — взмахи крыльев были порывисты, а сам он совершал в воздухе фигуры высшего пилотажа, будто играл.

Подлетев поближе, он сначала совершил надо мной несколько сложных пируэтов в воздухе и лишь потом уселся рядом. В его горящих холодным синим пламенем глазах бесновались искры. За все время, сколько я общаюсь с Лучезарным, мне впервые довелось видеть его в таком состоянии.

Неожиданно для меня он вытянул шею и ткнулся головой мне в грудь. Еще один новый жест в нашем общении. Похоже мы с ним прошли новую ступень доверия друг к другу. Хотя, кто их знает этих высших существ? Вполне может быть, что таким образом он просто благодарил меня за Шушика и лечение. Как бы там ни было, а мне это было приятно, что скрывать. Не всякий может похвастать дружбой с высшим существом.

Я погладил его по голове и почувствовал, что невидимая шерсть под моей рукой сегодня какая-то особо мягкая. Прямо струится, словно шелк.

— Лучезарный, ты помнишь огнеподобного, который оставил тебе рану на шее?

Он посмотрел на меня и на мгновение пламя в глазах сфинкса стало еще ярче, и я понял, что он прекрасно помнит своего врага.

— Вот и отлично. Нам нужно его найти, и я хочу, чтобы ты убил его, — сфинкс вновь ткнулся головой мне в грудь, а я продолжил говорить. — Иначе он придет за мной, понимаешь?

Да, он безусловно понимал, я был в этом абсолютно уверен.

— Рядом с ним должен быть его хозяин, — продолжил я. — Вот его достать — это уже моя забота. Пока я еще не знаю, как это сделаю, потому что никогда не делал ничего подобного раньше, но думаю у нас получится.

Он еще немного посидел, а затем змеей скользнул рядом со мной и замер так, чтобы мне было удобно вскарабкаться ему на спину. Я забрался на Лучезарного, обнял его за шею, и мы взмыли вверх.

Поначалу я опасался как бы мне не свалиться с него — уж очень гладкая была у него шерсть, но со временем понял, что упасть могу только лишь если специально этого захочу. Шерстка у моего сфинкса была с сюрпризом.

С одной стороны, вроде бы гладенькая, а вот если попытаться крутиться на нем влево или вправо — держала цепко. Так что вскоре я чувствовал себя совершенно спокойно и полностью сосредоточился на полете и на том, что нас окружало.