Девочка-война

Мамая моя, дай Бог ей здоровья, навела нам всем красоту на голове, сотворив изумительные прически. Я обзавелась двумя растрепанными, пышными гульками на голове и локонами, что очень мило обрамляли мое лицо. Косметикой злоупотреблять не стала, только подчеркнула глаза черными стрелками, да нанесла прозрачный розовый блеск на губы. Вот вам и конфетка!

А потом настроение резко ухнуло вниз. Вот бы Громов меня такой увидел…

Решительно потрясла головой, развернулась к девчонкам и выдала, через силу генерируя в своей душе радость и желание веселиться:

— Ну что, готовы?

— Да! — хором закричали девочки и заливисто рассмеялись.

"— Тогда вперед!

И отправились на выход, где я накинула на себя короткую, черную дубленку и обула такого же цвета массивные ботинки в стиле милитари и бодро зашагала к выходу, получив перед этим от папы свой крохотный рюкзачок, куда он услужливо затолкал газовый баллончик. Отец! Ну что с него взять?

— Пожалуйста, дочка, напиши старикам смс, как будете у Марии ложиться спать, чтобы мы с мамой за тебя не волновались. Ладно? — и я согласно кивнула. Да, я сегодня домой уже не вернусь и останусь с ночевой у подруги.

А в клубе с каким-то ужасным трудновыговариваемым названием спустя несколько часов я ужасно пожалела, что все-таки уступила уговорам друзей и решилась на этот выход в свет, если можно так сказать. Почему? Ну, потому что, стоило только ребятам немного развеселиться и потрясти костями на танцполе, как они перешли к более спокойным видам отдыха. А именно к поцелуям и обнимашкам. И это касалось не только Паши и Маши, а также Ильи и Полины. Теперь к этим голубками присоединились и Аня с Сережей. И я просто чувствовала себя на этом празднике жизни лишней.

Я изо всех сил делала вид, что все нормально, что чужое счастье меня не задевает, но оно, черт возьми, задевало. Почему кто-то легко и непринужденно встречает свою вторую половинку, а кому-то выпадает незавидная участь влюбиться безнадёжно и безответно в мажористого мачо, который умеет любить только себя? Несправедливо!

И за всеми этими невеселыми думами я не заметила, как чересчур плотно налегла на игристые напитки, глуша в себе обиду, боль и отчаяние. А потом ушла танцевать и снова пить за свой расчудесный день рождения, гори он синим пламенем.

Пока не стало чертовски плохо, от себя и своего поведения, от своей жалкой, никчёмной слабости и глупости, что привела меня туда, где я и есть — на дне. И я плакала долго и упорно в одиночестве туалетной кабинки, ругая себя за все на свете, а потом долго умывалась, чтобы хоть немного привести себя в порядок и убрать красноту из глаз.

Ничего-ничего, я справлюсь, я сильная, я смелая, я сама решимость во плоти.