Девочка-война

Последний раз глубоко вздохнула и отперла входную дверь своего дома. Ожидаемо было то, что меня тут же вышли встречать оба родителя и то, что папа Веня смотрел на меня осуждающе. А мне было фиолетово на его осуждение. Я девочка взрослая и до одури влюбленная. И ровным счетом ничего с этим поделать не могу, да и, что уж говорить, не хочу."

"— Ну и где ты все это время колобродила, дочь моя? — насупив брови, все-таки спросил отец, а я обреченно закатила глаза.

— Веня, вот ты чего к ней пристал? Забыл, как меня домой в свое время не пускал, а? А мне тогда всего восемнадцать было.

Что, старый сыч, с памятью проблемы?

Я же только глупо захихикала, смотря на недоуменный вид папы Вени, да потопала в сторону своей комнаты.

— Пап, а мне нравится. Переименую тебя в телефоне на «Старый Сыч», — продолжала я неуместно веселиться.

— Вот ты чему дочь учишь, Рената? — журил отец мою мать, но ей это было до лампочки, — Ей об учебе думать надо, а не по мальчикам шататься!

— В выходной день? — и мама зло прищурила глаза.

Я все-таки решила досмотреть этот спектакль и, облокотилась на стену в коридоре, поглядывая в сторону спорящих родителей.

— Веня, ты вот не зли меня. Ей двадцать один год.

— Да хоть пятьдесят один! Она же моя дочь! Что, я переживать о ней не имею права?

— Пап, — окликнула я и он недоуменно посмотрел на меня, — я у тебя умная девочка и голова моя все еще держится на плечах. Я тебе клянусь, что причин для переживаний у тебя нет.

— Громов! Ну это надо же! — фыркнул папа Веня, а потом обреченно покачал головой, — Смотри у меня, Агата. Зачетная неделя на носу, а дальше диплом и ГОСы. Завалишь хоть что-то, и я тебе жопу надеру.

Мы с мамой синхронно рассмеялись, но по-доброму, а потом я подошла и обняла своего родителя, пытаясь успокоить его расшатанные нервы.

— Договорились, пап, — а затем кивнула предкам и ушла в свою комнату.

Наскоро приняла душ и переоделась, собрала сумку на завтра и выбрала наряд, а потом нырнула под одеяло и тут же открыла мигающий конвертик от «Любимого». Боже, как же хорошо!

И побежали дни, наполненные предновогодней суетой, взволнованными студентами, пытающимися подтянуть все свои хвосты и нами, что были вне этого хаоса. Я почти все свои зачеты получила «автоматом», да и Демид быстро отстрелялся.

Зато у нас появилось много времени для того, чтобы кататься на коньках на ВДНХ, ходить в кино и на «Щелкунчика», в океанариум, бродить по Рождественским ярмаркам и посетить ледовое шоу именитых фигуристов. А когда все надоело, мы завалились у него дома, объедаясь мандаринами, и смотрели глупые старые комедии.

И целовались. Много, много целовались, сходя с ума, от того, что хочется больше, но до безумия страшно совершить этот последний шаг.