Девочка-война

— Ты уже это видела? — очередной восторженный вопль вырвался из динамика телефона на максимальной громкости.

— Левин, ты чего горлопанишь как резаный? — ответила я вопросом на вопрос.

И тут же услышала его радостный, чуть ли не с прихрюкиванием хохот. Он что, с катушек там слетел совсем?

— Паш? Паша? — позвала я друга, но он все гоготал и гоготал, бормоча только что-то нечленораздельное, между приступами запредельного веселья.

— Ма…Малиновская…Я тебя люблю!!! — уже повизгивал Левин.

— Э-м-м, ну ладно, взаимно, — я даже затылок почесала и тоже начала тупо улыбаться, хотя, вот хоть убейте, не понимала причину столь вопиющей радости.

— Так ты реально ничего не видела и не знаешь? — немного придя в себя спросил Левин.

— Ну я что, попугай?

— Ладно, тогда и не буду говорить, это лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — и отключился. Просто взял и повесил трубку! Не, ну вы представляете?"

"Звонок из разряда: «Знаешь, как заинтересовать идиота? Нет? Завтра расскажу».

Ай, ну и ладно, фиг с ним, с Пашкой этим и его странностями. У меня прямо по курсу пара на которой придется опять пересекаться с чертовой Погремушкой.

Вообще-то, мне плевать, но сам факт, что придется сидеть с ним в одном помещении и дышать с ним одних воздухом, меня жутко бесил.

Глянула на часы и тут же припустила в сторону аудитории. Не опоздать бы ненароком, и так вчера, идиотка я эдакая, занятия пропустила. Не хватало еще и сегодня опоздать. Но, вопреки опасениям, в аудиторию я вошла даже с небольшим временным запасом и тут же наткнулась на картину маслом.

Блондин Ветров и брюнет Аверин сидели за партой и предавались безудержному веселью, хохоча примерно так же, как совсем недавно это делал мне в трубку Левин.

Рядом с ними примостились и Пелех со своей группой поддержки, также отчаянно зубоскаля и повизгивая от смеха. А напротив этой ржущей компании стоял Громов в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, черных джинсах и таких же кедах. Стоял, смотрел на них и снисходительно улыбался.

И стоило только этой мажористой стае увидеть меня, как блондин вскинул руки вверх и зааплодировал, присвистывая и еще больше покатываясь со смеху. Брюнет же пошел дальше, встал, вперился в меня взглядом и на всю аудиторию заорал:

— Малиновская, я люблю тебя! — ну вот, и этот туда же.

Но тут же Аверин испортил весь свой апломб новым приступом самого настоящего конского ржача.

Я непонимающе смотрела на них, пытаясь утихомирить свое сбившиеся дыхание, а потом перевела взгляд на Громова и сердце мое от чего-то словно кольнуло в груди. Но он не смотрел на меня, а только продолжал с царским видом поглядывать на своих друзей и ухмыляться. Все, Агата, вернулся настоящий Демид, тот, который в сторону таких, как ты, даже и не посмотрит.