Девушка сына. Я одержим ею

У тебя есть отличный шанс сделать это!

Мне хочется расплакаться только от того, что он на меня кричит. Тем более так зло, будто я сама подставила щёку для удара.

– Да, прогоняла! – отвечаю ему в тон, крича. Толкаю в твёрдую грудь, но он даже не отодвигается на миллиметр назад! И это начинает бесить ещё сильнее! – И смерти тебе желала! Но ты подумал, что будет со мной после того, как тебя посадят, а?

У меня у самой нет ответа!

Снова толкаю его.

И опять хоть бы хны.

Но мне плевать. Я просто выплескиваю то, что так рвётся наружу.

– А о ребёнке ты нашем подумал? Что я скажу ему через пять лет? Прости, твой папа вышел за хлебом и не вернулся, бросив нас? Или сказать прямо, что Саидов – убийца, а? Ты – эгоист, Амир! Всё делаешь ради себя! А я просто не хочу, чтобы ты попал в тюрьму! Снова!

Я останавливаюсь, прекращая свой поток слов. Но рыдать хочется безумно.

Я даже первой причины его пребывания в тюрьме не знаю!

– Поэтому ты сейчас останешься здесь. Или…

Я замолкаю, не зная, что сказать.

Губы дрожат, глаза слезятся.

Смотрю в тёмные глаза и бездвижное выражение лица. Амир ничего не говорит. Только смотрит, прожигая взглядом. Губы сжаты в тонкую полоску.

– Можешь не продолжать, – наконец доносится от него. Слова, сказанные с трудом, приносят мне облегчение. Я выдыхаю, перестаю бить его и всё, что сейчас пытаюсь сделать – не заплакать."

"Но слёзы против моей воли прорываются наружу.

Амир делает шаг вперёд, обвивает мои плечи, прижимает меня к своей груди. Вдыхаю запах чистой рубашки, его тела и не сдерживаюсь, пуская первые слёзыю

Да чёрт… Почему я стала такой плаксой?

– Прости, – раздаётся сверху. – Опять из себя вышел.

Трусь носом о его грудь и на мгновение представляю, как всё бы это было. Я… Приехала бы домой. Там меня ждала бы бабушка, Ася. Мы бы с моим ребёнком так и жили дальше, но… Не знаю. Что-то на душе волнительно. И не то.

Одиноко. Пусто.

– Что он успел сделать?

Я отрываюсь от него, беру за руку.

– Обещай, что не помчишься сломя голову убивать его.

Я вижу сомнение в его глазах.

– Всё зависит от того, что ты скажешь.

Громко выдыхаю, кажется, уже принимая Саидова таким, какой он есть. Тяну его обратно на диван в гостиной и раздумываю, стоит ли говорить всё.

Но врать я ненавижу.

Поэтому, когда Амир располагается рядом, напрягаясь, я опускаюсь головой ему на колени. Чтобы если он вдруг дёрнется – не сорвался с места, готовя кулаки.

И он это понимает. Зубы сжимает, нервно хватает меня за распущенные волосы и наматывает их на пальцы. Изредка касается макушки, делая массаж. И в эти секунды я забываюсь, не говоря ни слова.

Но рассказываю, что и как было. Про удар, про ребёнка…

И подумать не могла, что это он такую подлость совершит.

И лишь для того, чтобы отомстить…

Больно. Признаюсь.

Вижу, как Амир держит себя в руках.