Девушка сына. Я одержим ею

Вот так, внезапно. Обвивает талию и дарит какое-то чувство защищённости.

– Чего это ты вспомнила о нём?

– Ну-у, давай подумаем, – задумчиво тяну и прикасаюсь пальцами к своим губам. – Просто я слишком добрая? Да и жалко его. Маленький такой, а Аяз… Так с ним поступил. Он ещё маленький, ничего не понимает. А родители как, интересно, это переживают?

Он задумывается, резко обрывается.

– М? – поднимаю голову, понимая, что тишина затянулась.

Секунда замешательства в его глазах, и я начинаю волноваться.

– Попрошу Мансура узнать для тебя, как он, – приподнимает уголки губ, тут же развеивая все переживания.

Я радуюсь, как ребёнок от одних только слов.

И настроение поднимается ещё больше, когда мы доходим до кабинета. Там нас уже ждёт Алла.

Я на секунду тушуюсь, зная, что мне нужно задрать платье вверх и показать Амиру своё бельё. Смущённо отворачиваюсь и ищу взглядом пелёнку.

– Ты что, стесняешься меня? – звучит недоумённо за спиной.

– Нет, – хмыкаю наигранно. – Просто тут холодно.

Кого я обманываю?

У меня на щеках можно яичницу пожарить.

– Ев, у нас ребёнок будет. Я тебя уже везде видел.

Видел, да…

Но я всё равно смущаюсь как девчонка.

– И трогал. Если хочешь – повторим сегодня.

Нет уж! Мне хватило недавнего происшествия! Я и так до сих пор ему не могу в глаза смотреть, а тут ещё…

– Да поняла я, поняла, – бубню и укладываюсь на кушетку. Задираю платье, и тут же мне на ноги падает голубоватая пелёнка.

– На, неугомонная девчонка, – Амир быстро отворачивается, укрывая мои ноги кусочком ткани. Прикрываюсь ей и с какой-то теплотой понимаю, что он сделал.

Это для того, чтобы я себя неловко не чувствовала, да?..

Приятно. Что он заботится и всё же прислушивается ко мне. Он до этого редко это делал. Вот вообще. Даже в страну эту насильно привёз.

Ладно! Не ворошим прошлое!

Алла подключает аппарат, мажет мой живот гелем. И водит по ним датчиком. Я тут же переключаю всё внимание на экран. Затаив дыхание, смотрю на чёрно-белое изображение. Буквально изучаю каждый миллиметр.

Вижу эти очертания…

И улыбаюсь, как дурная.

Он… Живой, да. С ним всё хорошо. И он такой крохотный… Но я уже люблю его больше жизни. И хочу жутко зацеловать каждый миллиметрик его тельца.

Неосознанно смотрю на Амира, желая увидеть радость на его лице.

А её… нет.

Зато есть другая эмоция. Такая смешная, что я невольно смеюсь.

– Ты чего? – я бью его по плечу. А Саидов словно застыл. Сидит, не шевелясь. Прожигает взглядом экран. Реагирует тогда, когда толкаю его во второй раз. И вздрагивает, словно просыпаясь. – Испугался, что ли?

Вот будет веселуха, если Саидов сейчас скажет, что он не готов стать отцом… Но это вряд ли.

– Нет, – произносит уверенно. – Он такой… Маленький.

Как и мой животик. Я ведь Амиру его не показывала. Всё прятала.