Девушка сына. Я одержим ею

И я, ну, блин, почувствовала себя так неловко… Вроде и с хорошей стороны начал себя показывать… Всё же сделала ему приятное снова! После этого он ходил как пушистый и к тому же… Довёл до дрожащих ног и меня.

Но Алла пока не разрешила заниматься сексом. Сказала, нужно понаблюдать ещё, хотя я чувствовала себя вполне хорошо. Правда, иногда кружилась голова. Но я списывала это на жару.

В таком темпе прошёл месяц.

Животик стал ещё больше, и Саидов буквально не выпускает его из рук. Постоянно трогает его и чуть не измеряет, насколько он вырос.

– Когда можно будет узнать пол? – серьёзно спрашивает, снова поглаживая меня через льняную рубашку.

Я закрываю глазки и качаюсь на качелях вместе с мужчиной. Вытащил меня наружу в беседку и теперь не отпускает. Я, в принципе… не против.

– Можем съездить завтра, – улыбаюсь. – Уже можно, вроде. Но мне не нужны УЗИ, я уверена, что там девочка.

– Мальчик, – довольно тянет и опять поглаживает по оголённой коже. Когда успел только под одежду забраться? – Даже не перечь мне, женщина. Я же чувствую.

– Ну, посмотрим, – улыбаюсь самонадеянно. Нет уж! Я выиграю!

Как же классно лежать вот так, когда тебя никто не трогает.

Аяз после того случая не появлялся. На все вопросы о нём, Амир отмахивался. Говорил, что я его больше не увижу. И он всё решит.

Лана… затаилась как настоящая змея.

Но оно к лучшему!

Тишина и спокойствие…

– Господин Саидов!

Эту самую тишину разрезает взволнованный голос Мансура. Я впервые слышу от него такой тон. Как и Саидов. Всё же там – большой и угрюмый мужик с бетонным лицом.

Мы оба подпрыгиваем с качелей. И даже сейчас ладонь Амира не отрывается от моего живота.

Мансур скорее бежит в нашу сторону. А за ним… Идут ещё несколько мужчин. Судя по форме – полицейские. Видела их несколько раз на улицах Дубая.

– Хм, – раздаётся рядом с моим ухом. – А они что здесь забыли?

Я напрягаюсь от одного только их присутствия.

– Мне страшно, – выпаливаю честно."

"– Всё нормально, – мы вместе встаём в тот момент, когда к нам подходит толпа людей. Их не двое или трое. Нет. Человек десять.

Один из них выходит вперёд. Достаёт наручники. И поворачивается к Саидову, заставляя моё сердце подпрыгнуть до самого горла.

– Господин Саидов, – начинает мужчина. В висок ударяет странная боль. Пульс стучит быстрее. Потому что эти самые наручники он подносит к нам.

Я ничего не понимаю. Не говорю на арабском, но разбираю обращение.

И не понимаю, почему от следующей фразы хватка на животе становится сильнее.

* * *Я хожу из стороны в сторону и кусаю палец до крови.

Поднимаю взволнованный взгляд на Мансура и, едва не рыдая, спрашиваю:

– С ним же всё хорошо будет, да?

У меня кровь в жилах стынет, когда вспоминаю его. Перед тем, как заковали в кандалы и увели в полицейскую машину. И его слова.