Девушка сына. Я одержим ею

Подпрыгиваю и бегу на выход. Вдруг Ася приехала?

Смотрю в глазок и вижу мужчину в кепке и униформе.

– Кто там? – спрашиваю осторожно.

– Доставка.

Я облегчённо выдыхаю. Что-то тревожно резко стало.

Открываю двери, и в руки приземляется роскошная коробка.

– Я заказывала мороженое и конфеты, – ошарашенно отвечаю, понимая, что это явно не пакет из универмага.

– Это не заказ, – протягивает мне планшет с листами. – Распишитесь."

"Я машинально расписываюсь и закрываю за собой двери. Иду на кухню, опускаю коробку на стол. Веду пальцем по чёрной матовой поверхности. С красной лентой. От упаковки так и веет богатством. Название бренда на крышке подтверждает мои мысли.

Аяз решил порадовать?

Открываю упаковку и прикасаюсь к шёлковой чёрной ткани. С кружевом. Такое мягкое, что буквально струится между пальцев.

Только сейчас замечаю маленькую бархатную коробочку. И не одну.

Открываю – а там серьги. С ослепляющими камнями.

В ещё одном футляре подвеска. Точно такая же, как серёжки.

Чего это Мирзоев так решил порадовать меня? Нет, он делает подарки время от времени, но не такие дорогие…

А тут…

Взгляд цепляется за маленькую белую открытку.

И я сама тянусь к ней, разворачивая.

И тут же хочу закрыть обратно.

Потому что это не подарок Аяза. А его проклятого отца.

Амир

Наблюдаю за тем, как курьер коробку ей передаёт. Еле сдерживаюсь, чтобы не выйти из машины и не подойти к ней. Она слишком притягательная для меня. Особенно в домашней одежде, которая делает её такой… Милой.

Руль сильнее сжимаю и воздух жадно глотаю. Как её вижу – мозг отключается. Думать не способен. Как и чувства сдержать. Любые. Хоть гнев, хоть страсть.

Сейчас смотрю на неё и терпение своё проверяю.

Выдыхаю, когда дверь закрывает, насупившись.

Нервно тарабаню пальцем по рулю, ожидая. Чего? Сам не знаю.

Проклинаю тот день, когда впервые ее встретил.

Ей шестнадцать. Ее отец – главврач частной клиники. Она – любопытная девчонка, которая скрашивала мне вечера, сидя по ту сторону окна на первом этаже.

Я умирал от скуки, а она прибегала к родителю, пока мои люди не поймали ее. Вместо того, чтобы ужаснуться – она прикрыла рот ладошкой. У меня на бинте была кровь, которая привела ее в ужас.

После аварии на мне было много бинтов. В том числе и на сломанном носу. Бинты закрывали добрую часть лица, как и все остальные части тела.

Поэтому она не помнит меня.

А я помню. Каждый вечер в компании ее любопытного носика, который допытывал меня. И я ведь отвечал. Кем работаю, где живу, чем занимаюсь.

Она как маленький шпион вытягивала из меня всю информацию и сама рассказывала веселые истории. Я улыбался, слушал ее голос с упоением. Когда она тайком проникала в палату и перевязывала мне бинты на руках, и просила не говорить отцу.

Она взяла с меня слово.