Девушка сына. Я одержим ею

По-другому не могу объяснить, почему меня плющит от одного только вида стоящей на коленях Евы. Она только трогает меня ладонями, сжимает коленки пальчиками. И опускает взгляд вниз, стыдясь.

Ничего не понимаю. Что делает и зачем.

Трясущимися пальцами тянется к пуговице моих брюк. Но я вижу, как те подрагивают в страхе. Перехватываю их, сжимая с какой-то злостью. Вовремя вспоминаю – чьи хрупкие тростинки держу и расслабляю хватку.

Дёргаю их на себя, чуть наклоняюсь и заглядываю в карие, испуганные глаза.

И зачем она это делает?

Боится, но продолжает.

– Перестань, – цежу сквозь зубы. – Зачем ты вообще сюда пришла?

Внутри всё кипит.

А она вырывает свои руки, опять отводит взгляд в сторону.

– Ева! Нахрена ты это делаешь, если боишься? Если не нравится? Я заставляю тебя?

– Я боюсь не тебя! – выпаливает и опять ладони на коленки отпускает. Сжимает ткань брюк. – Просто волнуюсь! Хочу сделать тебе приятное, чтобы ты перестал беситься! А у меня первый раз!

Первый раз…

Аязу она этого не делала?

Блять, я мысленно кончаю.

– И поэтому идёшь ко мне как на плаху?

– Не в этом дело, – и опять пальцами бросается к брюкам. На этот раз к ширинке. – Просто я не знаю, как это делать! Вот и волнуюсь!

– Так вот оно что…

Я вмиг расслабляюсь. Не знаю, кто укусил Еву, но мне это жутко начинает нравиться.

– Не нервничай, – говорю тихо и спокойно. Чёрт, Амир. Ты опять вспылил, не разобравшись. – Ничего сложного. Начни, потом поймёшь. Я подскажу. Но Ева, не заставляй себя делать это, если не хочешь.

Добровольская молчит. Приподнимается на коленях, и касается своими пальцами моих трусов, которые я готов разорвать членом. Он, сука, дымится от одной мысли, что сейчас будет делать эта девчонка.

Не представляю, что с ним произойдёт, когда она возьмёт его в рот. Разорвётся?

Или я кончу как подросток за несколько секунд?

Лучше бы разорвался.

Ева касается моего ствола ладонями, высовывая его из трусов. С ним уже ничего делать не надо, блять. До него только языком дотронься – и всё.

– Прости, если я…

Она не договаривает, сжимает пальчиками основание члена и накрывает головку розовыми и пухлыми губами. Прикрываю глаза, выпуская из носа воздух и проклиная тот день, когда вообще её увидел.

Вот что только со мной делает?

Я готов душу Дьяволу продать, чтобы каждый день это чувствовать. Не губы на члене. Не минет. А гребанную отдачу, которую я так хочу. И, наконец, её получаю.

Упиваюсь моментом. Её влажным ртом, что вбирает член только наполовину. Скользит губами по длине и касается горячим языком головки. Также неуклюже, как и двигает руками.

Но меня ничуть это не огорчает.

Не умеет.

Аязу минут не делала.

Противно было? Боялась? Я помню, она говорила, после меня у неё были проблемы с мужиками. И пусть. Потому что она сейчас моя. Полностью.