Кому добавки? История выживания на орочьей кухне

Магия хлынула из меня свободным, мощным потоком, и кухня, которой стал весь лагерь, ожила.

Куски паучьего мяса сами собой поднялись в воздух, медленно поворачиваясь, чтобы я могла оценить их качество.

Ножи, выхваченные невидимой силой из-за поясов нескольких воинов, взлетели им навстречу. Они рассекали мясо быстрыми, уверенными движениями, превращая крупные куски в порции размером с кулак. Ни одного неровного среза, не одной рваной кромки — только идеально ровные плоскости, как будто мясо резал опытнейший мясник.

Орки замерли. Спор вождей стих.

Все, как один, повернулись в мою сторону, их глаза были широко раскрыты от изумления и благоговейного трепета. Орки из Сарготы, уже видевшие нечто подобное, расправили плечи, и на их лицах засияла гордость, словно это они, а не я, творили это чудо. А воины из новоприбывших кланов смотрели на меня с суеверным ужасом, некоторые даже начали шептать древние молитвы.

Я же, не обращая на них внимания, полностью погрузилась в процесс, отправив часть ножей разделаться с овощами. Морковь очищалась сама собой — кожура сходила ровной спиралью, обнажая ярко-оранжевую мякоть.

Лук освобождался от шелухи, которая отлетала в сторону золотистыми хлопьями. Капуста разбиралась на листья, каждый из которых шинковался в тонкую, ровную соломку.

— Для каши нужна правильная основа, — бормотала я, управляя процессом. — Мясо — для силы, корнеплоды — для выносливости, лук — для остроты ума.

Большой походный котел сам собой наполнился водой из ручья и встал над костром, который Адриан разжег одним щелчком пальцев.

Вода закипела в мгновение ока, но не бурно, а равномерно.

Пузырьки поднимались со дна ровными рядами, создавая тот самый правильный кипяток, который нужен для хорошего бульона.

Первыми в котел отправились куски мяса. Не все сразу — сначала те, что требовали более долгой варки, потом более нежные. Каждый кусочек попадал в кипящую воду именно тогда, когда это было нужно для идеального результата.

Пока мясо варилось, я занялась специями. Достала небольшой мешочек, который всегда носила с собой — в нем хранились самые ценные травы и коренья, собранные Горхой еще в общине.

Корень железной воли — темный, узловатый, твердый как камень. Я растирала его в походной ступке, вкладывая в каждое движение пестика намерение укрепить волю едоков. Порошок получился мелкий, почти пыль, но от него исходил характерный металлический запах силы.

— Сначала основа для характера, — проговорила я, высыпая щепотку порошка в котел. — Чтобы воля была крепка, а дух — непреклонен.

Листья бесстрашия я мяла руками, пока они не превратились в серебристую пыль.