Династия. Бастард

— Привет. Мы сейчас.

— Кто мы?

Возвращаюсь к Булатову и встаю над ним.

— Требую извинений, ваше благородие.

— Чего?

— Ты оскорбил мою подругу. Требую извинений.

— Тебе неймётся, Грозин? — с раздражением в голосе интересуется Настя. — Снова на дуэль собрался?

— Зависит от него, — сверлю Булатова взглядом.

— Блин, Саня, да все её так называют! — пытается оправдаться тот.

— И, по-твоему, это нормально? Может, и тебя всем стоит как-нибудь называть?

— Повод есть, — негромко говорит парень за столом и усмехается.

— Ладно, ладно! — Булатов поднимается. — Пошли.

Вместе подходим к Надежде, и Булатов бормочет слова извинения.

Я благодарю его за это и сажусь напротив красной как рак Нади. Чуть морщусь от боли в боку, но ничего, терпимо.

— Зачем это? — мямлит она.

— Мы с тобой хотели поговорить, помнишь?

— Помню… Как твоя дуэль? Слышала, ты победил.

— Уже слухи ходят? — я хмыкаю. — Да, победил. Но давай не об этом.

— А о чём?

— О ком. О тебе.

— А что обо мне? — Надя ещё сильнее смущается.

— Тебе надоело, что тебя достают, — я не спрашиваю, а констатирую факт. — Надоело, что никто с тобой не общается, что тебя обзывают и травят.

Тебе не нравится твоё отражение в зеркале. Ты переживаешь о том, что никогда не встретишь хорошего парня, а замуж выйдешь по расчёту, когда кто-нибудь позарится на приданое.

— Саш, ты чего⁈ — по пухлым щекам Серебряковой уже катятся слёзы.

— Ничего. Я не хочу тебя оскорбить. Просто говорю, как есть. Скажешь, это всё не так?

— Может, и так, но…

— Я могу дать тебе способ, как решить все твои проблемы. Это не произойдёт в одно мгновение, но обязательно произойдёт. Ты ведь на самом деле очень красивая и классная девушка. У тебя может быть много друзей, и любовь всей жизни ты обязательно встретишь.

Румянец вновь заливает лицо Надежды. Она опускает глаза и бурчит:

— И что это за способ?

— Очень простой. Полюби себя.

— В смысле? Я… люблю себя.

— Нет. Как, по-твоему, выглядит любовь к себе? Говорить бесформенному отражению «я всё равно красавица»? Не расчёсываться, обкусывать ногти и говорить «да пофиг, всё в порядке»? Страдать из-за отсутствия друзей, но убеждать себя в том, что тебе никто не нужен?

Надя приглаживает растрёпанные волосы и затем прячет руки под стол.

"

"— Любовь к себе проявляется иначе. Займись собой, Надежда. У тебя получится. А как это сделать — ты и без меня разберёшься. Приятного аппетита.

Молча принимаюсь за еду. Несколько мгновений Надя сидит, хлюпая носом. Затем, толкнув стол, подскакивает и в слезах убегает.

Даже не смотрю ей вслед. Эмоции взяли верх, понимаю. Пусть поплачет и поймёт, что я прав.

Нет ничего лучше отрезвляющей правды. Вопрос только в том, как она подействует. Надежда либо возьмётся за себя, либо окончательно замкнётся. Решение за ней.