Дочь атамана

— Значит, вы не шутили тогда?

— Не шутил, Саша Александровна, — угрюмо ответил Гранин, мечтая провалиться под землю и не испытывать нового унижения.

Вчера она пощадила его, пережила известие о предательстве, но сегодня ее милосердию предстояло новое испытание.

Любой разумный человек прямо сию минуту велел бы отправляться на все четыре стороны.

— Как это произошло? — помедлив, Саша Александровна все-таки взглянула на него. Глаза ее были темны и мятежны — в то время как у самого Гранина не было даже искры внутри, побудившей бы его бороться с судьбой.

— Я умирал, — неохотно проговорил он, не желая вспоминать тот день, — наверное, почти умер. Меня силком вытащили с того света. Проклятие — это цена, которую приходится платить за то, что я оказался жив против своей воли и всех законов божьих.

— От чего вы умирали?

— От горя. Меня поразило известие о смерти жены.

Что-то вспыхнуло в глубине ее глаз, да и только.

— И что же дальше? — спросила она требовательно и нетерпеливо.

— Дальше я уеду. Не думайте, что я собирался тяготить вас и долее…

Саша Александровна так быстро замотала головой, что мохнатая шапка слетела с ее головы и упала в сугроб.

— Не то! — закричала она яростно. — Что будет дальше с вами?

— Я не знаю.

Он не слишком ловко спешился, поднял ее шапку и старательно отряхнул от снега.

— Как это не знаете? — она резко вырвала из его рук соболий мех и раздраженно, криво натянула ему на макушку. — Вы же ходили и к ведьме, и к цыганке! Зря ходили?

— Ведьма посоветовала мне молиться, а цыганка — выторговать у черта свою свободу.

— Значит, будете молиться и торговаться, — свирепо заключила Саша Александровна. — Я разве чудовище, способное выгнать человека в несчастии? Вы за кого меня принимаете, Михаил Алексеевич? Мало что врете, мало что шпионите, мало! Еще и держите меня за душегуба! Ах, идите вы к черту, — и она пришпорила коня, оставив его одного.

Гранин смотрел ей вслед, и восхищения в это мгновение в нем было больше, чем печали.

Он не успел еще решить, куда ему направиться дальше — вернуть ли сначала Полушку в усадьбу или оставить лошадь здесь, сама найдет дорогу домой, — как Саша Александровна снова вернулась.

— Этот старик, великий канцлер, он сделал это с вами? — закричала она издалека.

— Его колдун, валах по имени Драго Ружа, — негромко ответил Гранин, но она каким-то чудом услышала. Зашипела сердитой кошкой, объехала его по кругу.

— Ну и что стоите? Мы, кажется, ехали в город, — воскликнула гневно.

— Саша Александровна, я вовсе не… — начал было он, и тут она лихо слетела из седла, очутилась прямо перед ним, быстро стянула варежку и коротко, без замаха, влепила пощечину.