Дочь мэра (СИ)

Охнуть не успеваю, как проворные пальцы обхватывают грудь и сжимают ее, пока губы берут мои в плен, нагло протискивая язык в рот. Я отвечаю Боде так же отчаянно, как и всегда. Только в этот раз позволяю ему расстегнуть лифчик сквозь ткань медицинского халата, пробраться под него и стиснуть в грубой ласке мягкую кожу.

Халат скатывается по плечам, чтобы ничего больше не мешало ласкать языком выступающие ключицы, опускаться ниже к ложбинке…

Чтобы ничего не мешало мне сойти с ума.

Шум в коридоре действует как ушат ледяной воды. Паника заставляет замереть.

Богдан шустро натягивает на меня халат и слишком резко упирается лбом в оголенную грудь, толкая меня назад и дыша при этом так, будто бы мы марафон преодолели.

"Даже если кто-то зайдет, увидит не больше, чем мою спину и недвусмысленную позу, но это мы точно переживем…Пульс грохочет в ушах, отрезая меня от реальности. Колючая щетина касается кожи, будоража и без того беснующееся воображение. Слишком много чувств и эмоций захлестывает меня сейчас. Слишком…

Я представляю, как бы это могло ощущаться в другом месте и в другое время при совсем других переменных.

Необычно. Огненно. И до чёртиков остро.

Когда шаги стихают, я опускаю руки на спутанные жесткие волосы парня и тихо шепчу ему в макушку.

— У меня не было еще. Я хотела тебе это сказать и не знала как.

Он замирает и медленно поднимает голову, всматриваясь в меня так, будто бы я сейчас сказала, что на самом деле мальчик.

Глава 27

БОГДАНОблачко говорит это таким голосом, как будто стыдится. Я сижу и думаю, как бы ответить так, чтобы не пиздануть очередную глупость. Ну понятно было изначально, что она девочка, мне понятно, всем вокруг понятно, если это половозрелый мужик смотрит на нее.

А там точно смотрят, нельзя не смотреть на такую красоту и не улавливать эти невинные фибры. Черт возьми, как тут выразить мысль? Нет мыслей, они все утекли в причинное место!

От нее даже пахнет невинностью, и это в какой-то степени только сильнее меня вставляет. А еще злит, что она хоть что-то могла бы от меня скрывать, пусть об этом «что-то» я и так знаю. Или я чего не догоняю?

— Кудряшка, я сейчас нифига не понял. Простите, нихрена, — поправляю сам себя, всматриваясь в проступающие через тонкую ткань соски.

Почти убитым взглядом поднимаю голову к Облачку, пунцовому сейчас, и с грустью выдыхаю, желая нырнуть в нее всю поглубже по факту. Без остановки и без тормозов.

— Нет, я не считаю это предметом гордости или стеснения, это просто я такая. Вот и все. Считаю своим долгом тебя об этом известить.

Блять! Да будь у нее кто-то, я бы нашел его и оторвал ему член, просто потому что он видел ее голой.