Дочь мэра (СИ)

Неужели они еще и знакомы? Есть ли вероятность, что мой папа тоже знаком с родственников Богдана?

Мир тесен, но с другой стороны. Это ведь в плюс, да? Не может быть в минус, если знаком…ну если у них отношения в хорошем ключе протекали. А если нет?

— Батя мой, но и я тоже не промах. Группа «А».

Дядя Ваха удивленно вскидывает брови, осматривая Бодю более внимательно. Мне кажется, сейчас мой парень получил сто очков сверху.

— Альфач, ну надо же. Одобряю, Богдан Исаев, одобряю. Культурно развиваетесь, да?

Я только улыбаюсь нервно его жене, которая примерно возраста моей мамы.

— Так точно.

— Отдыхайте, молодежь. Яна, папе привет пламенный. И жду вас на игру в гольф в конце месяца. Обоих жду, Богдан Исаев. Думаю, нам есть о чем поболтать, — Виталий Анатольевич подмигивает мне, незаметно показывая большой палец, поднятый вверх.

— Прекрасное платье, Яна, — Марианна делает мне комплимент и тоже одаривает улыбкой, пока только кивать могу и рукой махать им вслед.

Я в паническом шоке.

— Яна, отомри, ну что ты в самом деле? — Богдан целует меня в висок и переплетает наши с ним пальцы.

— Это папин лучший друг, — онемевшим голосом шепчу, всматриваясь вслед двум фигурам. — И уже через пару часов отец узнает обо всем.

— Облачко, ты у меня сейчас допрыгаешься, я прямо сейчас поеду на опережение и поведаю ему все сам. Да что за ебанный подзебанный!

— Богдан, ты не понимаешь, это же все вранье получается, — прикладываю ладошки к щекам и чувствую, как кровь отливает от лица.

Мое состояние очень похоже на то, что могут испытывать люди, прыгающие с парашютом. Сердце выпрыгивает из груди, и начинает ныть будто бы от сквозных ранений в него.

— Так все. Яна. Спокойно, — он обхватывает мое лицо и притягивает к себе близко-близко, настолько, что я вижу темные вкрапления в радужке карих глаз. — Ты стесняешься меня, что ли? Ян. Бляха!"

"Он такой спокойный, только слегка напряженный и явно злой, а я сплошной комок нервов. Разумеется, ему кажется, что я его стесняюсь, но по факту же это не так. Просто я очень боюсь о нем кому-то рассказать. А если папа не примет? Как мне вообще к этому подвести?

Гипервентиляция меня сейчас вырубит из сознания, но я так и дышу, всматриваясь в длиннющие ресницы своего парня.

Зачем тебе такие длинные?

— Нет. Просто мой папа ревнивый в отношении меня, пойми ты это. И это мне следовало ему рассказать все, а не так, что он узнает от других. Это предательство. А еще мед, я такая дура, — пытаюсь выпутаться из рук Исаева, но он только сильнее меня прижимает, отрезая любые пути к побегу.

Все. Сегодня. Все расскажу сегодня. Сегодня и будь что будет. И о меде, и о Богдане.

— Яна. Это твой папа, а не цербер какой.