Дочь мэра (СИ)

Все время у меня на глазах. Пару раз привозит сладости из моей любимой кондитерской, опять же…именно те, что я так люблю, но относительно него я пытаюсь абстрагироваться. Вместо этого грущу на выходных, рассматривая фотки с Богданом и понять не могу, как так получилось, что в одно мгновение моя жизнь разделилась на «до» и «после».

В понедельник у меня нет сил на то, чтобы встать с кровати и пойти на учебу. Я понимаю, что явно заболеваю. Но через силу мне удается подняться и спуститься вниз.

— Яна Александровна, ваша мама просила передать, что уехала за продуктами к праздничному столу, будет чуть позже, — наша помощница по дому участливо мне улыбается.

Да, точно…у Миши завтра день Рождения. И мы всегда празднуем его дома, что бы ни случилось. Интересно, неужели в этот раз тоже получится? Дадут увольнительные?

— Анна Викторовна, спасибо.

— Вы что-то сегодня…Плохо себя чувствуете?

— Да так, слабость накатила, — прикладывая ледяную ладонь к горячему лбу, и сама поражаюсь своей реакции. Очевидно, я слишком горячая. Других симптомов нет.

— Так может вы дома сегодня?

И прежде чем я успеваю ответить…

— Конечно, Яна Александровна сегодня останется дома, — звучит мне в спину властный голос, и я подскакиваю на месте от неожиданности.

Меня внимательно изучают темно-карие глаза.

Приказывать мне вздумал? С какой стати, простите?

— Саша, я сама в праве решать, что мне делать и когда.

— За руль ты не сядешь, а так тебя никто не повезет. Мой приказ, — грубый тон заставляет меня напрячься. Ежусь, но отворачиваюсь от источника звука. Главбез отца встает и шагает ко мне, обходит, после чего, даже не спрашивая, трогает за лоб и хмурится.

— С ума сошла? Ты горишь, — тут же сажает меня на высокий барный стул и достает аптечку, выуживает градусник и вручает мне. — Врач еще, называется, Яна! — последнее произносит тихо.

— Оставь меня в покое, пожалуйста.

Я говорю это Саше, но нас покидает Анна Викторовна.

— Не могу, — безапелляционно звучит в ответ.

С тяжестью в груди выдыхаю спертый воздух и чувствую, как по щекам начинают литься слезы безысходности. Совсем не потому, что я заболеваю, или что мне приказывает Саша.

Причина в этой боли именно в том, что без Богдана Исаева мне очень плохо.

— Ян, не плачь. Не стоит оно того, — мужчина грубовато хватает меня и прижимает к себе. Незнакомый аромат бьет по ноздрям. Загораются красные лампочки о том, что это чужой…

— Я не могу не плакать, я не могу остановиться, — вырывается у меня из горла, и в следующую секунду я слышу слегка удивленный голос.

— Что здесь происходит?

***Голос отца звучит как гром среди ясного неба.