Догнать и жениться (СИ)

— Тут тебя кроме собак никто не видит, — прошептала Наталья, выдав шорты и майку. А злосчастное платье засунула в стиральную машинку.

— К вечеру будет как новенькое, — пообещала она. — Ты ведь не торопишься?

— Абсолютно, — кивнула Катя и, отключив телефон, чтобы не потревожить трехмесячного племянника, прошла к малышу. Да так и провела с ним целый день. Кормила из соски, баюкала и, уложив розовощекого младенца на диване, прилегла рядом. Постепенно испарилась злость на Сарычева, а вот ощущение использованности осталось.

«Захотел — ушел, а надумал вернуться, так просто, зажав в углу, и трахнул. Что тут церемониться? Но со мной этот номер не пройдет, Феликс», — мысленно пообещала она и, будтонаяву, увидела крепкого приземистого мужика, когда-то содравшего с нее платье и втолкнувшего в пустую спальню. Катерина помнила до сих пор тот животный страх, но именно тогда решила никогда никого не бояться и стоять за себя до конца. Онаусмехнулась, вспомнив, как загнанной птицей заметалась по комнате и даже собралась, свесив простыни, спуститься вниз. Но вовремя отказалась от этой идеи. Она шарила по всем полкам и шкафам, сама не понимая, что ищет. Пока под кроватью не нашла шпильку со стразиками. Аккуратно засунула ее в замок и попробовала открыть. Не с первого раза, но получилось. Босиком и в одних трусах, она спустилась по боковой лестнице и выскочила во двор. Бросилась к калитке и вместо улицы оказалась на конюшне. И тогда поняла, что пропала. Она постаралась спрятаться за баками, стоявшими вдоль забора, но ее почти сразу обнаружил конюх, высокий худой парнишка с бледным шрамом на лице.

— Ты откуда сюда забрела? — хмыкнул он и уставился на голые сиськи.

Катя промычала что-то невразумительное.

— Это тебя к Корнею за долги привезли? — полюбопытствовал он, но взгляд с ее груди не

перевел.

— Ты с ними разговариваешь или со мной? — вскинулась она, возмущенно глядя на конюха.

— Языкатая, да? — почесал башку он и бросил невзначай: — Тебя Корней прибьет, коль слово поперек скажешь. — Он осмотрел ее с головы до ног и, пробормотав что-то себе под нос, обронил нехотя: — Пойдем в стойло, дотемна пересидишь.

Кате тогда подумалось, что лучше первый раз заняться любовью с некрасивым мальчишкой, чем лишиться девственности под старым и вонючим Корнеем, но предпочла промолчать. А конюх даже ни о чем таком не попросил. В маленькой подсобке стащил с себя линялую старую майку и протянул ей.

— Одень, — коротко велел он.

Кате хотелось поправить его. «Надень» — правильно. Но она прикусила язык, боясь обидеть случайного спасителя. Она скрутила волосы в дульку и заколола шпилькой, которую до сих пор судорожно сжимала в руках. Даже аляповатый цветок из стразиков слегка отпечатался на ладони.