Договор на одну ночь (СИ)

Ты – не клиент. И если еще раз позволишь себе меня коснуться…

Жора легкомысленно отмахивается.

– Я это уже слышал. Прекрати угрожать. И вообще мне начинает надоедать, как ты ломаешься, Еленика. К тебе сын старосты проявляет благосклонность. Любая другая на твоем месте руки мне целовала бы, а ты…

– Так и иди к любой другой. Меня от тебя тошнит. Ты это знаешь.

Изнутри колотит. Уверена, Жора это замечает. Но его моя реакция не обижает, а подзадоривает. Он снова улыбается. Хищно и для меня безысходно. Смотрит по сторонам. Делает шаг ближе.

Я отступаю и, по дурацкой случайности, врезаюсь в стул, на котором сидел Андрей Темиров.

Цепляюсь за него пальцами. Отдаляюсь лицом от приблизившегося ко мне молодого человека.

– Тошнит не тошнит, а привыкать придется, Лена. Мне отец сказал, чтобы я до конца лета жену себе выбрал. Не принято у нас долго холостым ходить.

Чувствую себя загнанным в глухой угол зверьком. Дергаюсь, но лица все равно касаются пальцы.

– Я тебя выбрал. Ты из наших самая красивая. Нетронутая. Полугречанка, но так уже и будет. Я полный грек, а ты хотя бы целка. Это важно. Так что… Сватов скоро встречайте…

Жора подмигивает и пытается приоткрыть мой рот, надавив пальцем под нижней губой. Я упрямо сжимаю.

Я тебе не кобыла.

– И то, что с нравом, хорошо. Темпераментная, значит.

– Иди к черту со своими фантазиями.

Отталкиваю парня и быстрым шагом направляюсь в помещение. Между лопаток врезается и расходится гадким предчувствием:

– И улыбаться старостам прекрати. Услышала? Я ревнивый, Еленика!

Глава 9

Лена

Я не могу назвать дядю плохим человеком. Он вспыльчивый, но отходчивый. И пусть по-своему, скупо и даже скорее всего неосознанно, но меня он всё равно любит.

Оттаяв после чуть ли не самой острой нашей «стычки», дядя Димитрий тоже передо мной извинился.

Нам вдвоем было неловко и непривычно, когда он обнял меня и погладил по голове. Его «извини меня, Лена, что вспылил. Ты хороший ребенок. Старательный и честный» в реальности прозвучало неделю назад, а греет до сих пор.

Еще дядя всё так же неловко сунул мне в карман деньги. Сказал потратить на что-то приятное. И даже не разрешил, а настоял на том, чтобы я вместе с молодежью ехала в субботу в Калифею на фестиваль в честь Пятидесятницы.

Пятидесятница для нас – большой праздник. Семья Шамли делится на сильно верующих людей и не очень. Мои тетушки ходят в храм и часто обращаются к богу. Мы с дядей – скорее нет. Но утром в Пятидесятницу в церковь идем все вместе.

Ресторан украшаем зеленью, но для посетителей не открываем. Обедаем семьей, разговаривая о достижениях, планах и надеждах.

После обеда все отдыхают, как считают нужным. Я, возможно, с большей радостью повалялась бы на пляже с книжкой, но получив сообщение от лучшей подруги – Василики, сдаюсь и собираюсь.