Дорога дорог

На поднявшийся шум из лавки вышел Сасф в сопровождении двух незнакомцев, из-за плеча его выглядывало круглое свежее личико Дии.

Подождав, пока шум немного утихнет, а несшие сача приблизятся, Сасф указал высокому узколицему незнакомцу на Тофура:

— Наш лучший рыбак и охотник. О нем-то я вам и говорил, — и, обращаясь к юноше и его спутникам, воскликнул: — Вот это добыча! Давненько не видали в наших местах такой рыбины!"

"Глаза лавочника возбужденно блестели, губы лоснились от жира, лицо раскраснелось — отец Дии, в отличие от сопровождавших его незнакомцев, успел, как видно, уже угоститься на славу, и Тофур подумал, что более подходящего случая для вручения свадебного дара ему не представится.

— Не правда ли, поймать такого усача мог лишь настоящий мужчина? — обратился он громким голосом к собравшимся.

— Да! Ты рыбак! Охотник! Мужчина! — закричали деревенские с разных концов площади. Их поддержали пришлые, которые, как следует нагрузившись, тоже были не прочь поорать, благо повод был и правда внушительный.

— Ты слышал, что они говорят? — обратился Тофур к Сасфу. — Они подтверждают, что я настоящий мужчина.

Твое условие выполнено, позволь мне преподнести тебе этого усача. Выдай за меня свою дочь!

— Свадьба! Быть свадьбе! Молодец Тофур! Счастья и многих детей Дии! — взорвалась площадь хмельными криками.

Дия заулыбалась, залилась румянцем и спряталась за спину отца. Тофур улыбнулся. При всех своих недостатках, его односельчане были добрыми и славными людьми и умели радоваться за соседа так же, как за самих себя. Порой они посматривали на юношу косо — мыслимое ли дело, вместо того чтобы трудиться в поле или на огороде, целыми днями охотиться и рыбачить? Но — молодец Тофур; какой он ни есть, а свой, родной, пусть будет счастлив и скорее брюхатит Дию, чтоб деревня огласилась криками новых, вечно путающихся под ногами ребятишек!

— Ты мужчина, и я принимаю свадебный дар.

Дия будет твоей женой! — торжественно произнес Сасф, придавая соответствующее случаю выражение своему круглому, пышущему здоровьем и довольством лицу. Про себя он подумал, что дурацкая размолвка с Тофуром закончилась к обоюдному удовольствию. Дия не будет больше плакать по ночам, будущий зять показал себя героем, а ему не надо опасаться, что Тофур, замяв под кустом его дочь, сделает ей ребенка и, подобно отцу своему, удерет искать судьбу где-нибудь в чужих краях.

— Неси усача во двор. Дия, позови мать, надо разделать рыбину, пока не протухла.

— Как ты поймал такую громадину, такую страшилину? — спросила Дия, глядя при этом не на усача, а на юношу — счастливыми, широко распахнутыми глазами.

— А вот так! — Тофур крепко обнял ее.