Дорога дорог

Выслушав его, Нарм отменил все визиты, отложил все дела, отослал своего гонца в Сагру и предпринял ряд мер, в результате которых сегодня ему предстояла встреча сначала с исфатейскими купцами, державшими в Чиларе свои лавки, затем со здешними Торговцами людьми, которых насчитывалось не меньше полудюжины, а еще позднее — с начальником гвардейцев Чилара, имевшим обширную сеть шпионов не только в городе, но и в его окрестностях.

Встречи эти должны были происходить тайно, поскольку ни горожанам, ни Владыке Чилара совершенно не обязательно было знать, кем является в действительности Нарм.

Лишь немногим людям было доподлинно известно, что должность Смотрителя городских фонтанов — только личина, которой прикрывался Маг второй ступени посвящения, ученик и соратник Эрзама, вершитель воли Черного Магистрата в городе Чиларе, именовавший себя Нармом. После предстоявших встреч число догадывающихся о его истинном статусе должно было резко возрасти, но Смотрителя фонтанов это не особенно беспокоило — дело того стоит. Нарм взглянул на солнечные часы, аккуратно сложил покрытые воском дощечки, на которых записаны были главные темы предстоявшей беседы, и направился в сад — исфатейские купцы должны быть уже в сборе.

Смотритель фонтанов жил на широкую ногу, и даже самые богатые унгиры и знатные хадасы считали за честь побывать у него в гостях. Однако на этот раз приглашенные выглядели взволнованными. И не мудрено. Обошедший их вчера вечером посланец Смотрителя настоятельно просил уважаемых унгиров посетить своего господина на следующее же утро, что было само по себе необычно и указывало на деловой характер встречи, а приведенные слугой в роскошный сад гости обнаружили, что никого, кроме осевших в Чиларе исфатёйских купцов, среди них нет.

Означать это могло лишь одно: известия, припасенные Нармом, касались Исфатеи, — но, скажите на милость, какое дело Смотрителю фонтанов Чилара до их далекой родины? И все же, как видно, дело было, причем не пустяковое, ибо Нарм, хотя и занимал незначительную в общем-то должность при дворе Владыки Чилара, известен был как человек, обладавший значительным весом в столичных делах. А вот наконец и он сам. Сорокалетний, невысокий, поджарый, с крупной и совершенно лысой головой, блестящей, как только что испеченный, смазанный маслом и яйцом каравай. Одиннадцать купцов, закончив раскланиваться и обмениваться приветствиями, начали чинно рассаживаться в легкие плетеные кресла, расставленные вокруг овального стола под сенью папоротниковых пальм на краю обрыва, с которого хорошо была видна полноводная Гатиана и кишевший лодками порт.

— Многоуважаемые унгиры, рад приветствовать вас в своем убогом жилище.