Дорога дорог

Он извлек из плотной древесины подаренный Му-Хао нож — батракал считал, что должен хоть как-то возместить ему потерю Жезла Силы — и сунул в ножны.

За время перехода через Чиларские топи умение кидать нож было далеко не единственным, чему он научился. При постройке плота Эмрик отыскал в джунглях подходящий материал и за несколько вечеров сделал большой лук, подобный тем, которыми пользуются скотоводы Солончаковых пустошей, и показал юноше несколько любопытных приемов обращения с ним. Мгал ежедневно заставлял его драться с собой на мечах, но что больше всего радовало Гиля, так это неожиданно усилившиеся у него после бурной ночи, проведенной в поселке батракалов, колдовские способности.

Называть их так было, вероятно, слишком самоуверенно, однако внезапно пришедшее умение разжигать костер без огнива, предсказывать погоду и предугадывать появление хищников было, безусловно, чем-то сродни колдовскому искусству Горбии, учившего еще в деревне барра своего соплеменника врачеванию, зачаткам ясновидения и мысленному общению. Теперь Гиль без оговорок признавал, что деревенский колдун не зря выделял его из числа своих учеников, — очевидно, уже когда он провидел дар, которым наделил юношу Великий Самаат при рождении.

С каждым днем его второе, внутреннее, зрение крепло, и постепенно он приучился ему доверять. Дар этот проявлял себя нечасто, но несколько раз уже помог юноше и его товарищам избежать опасностей. Страх — одно из сильнейших человеческих чувств, и потому мозг Гиля, постоянно ожидавший неприятных сюрпризов, уготованных ему и его спутникам джунглями, удивительно чутко реагировал на подстерегавшие их опасности.

Предостережения, которые он воспринимал, не были конкретными, они напоминали тень, падавшую от наползающих на солнце облаков, с той, пожалуй, разницей, что тень эту он воспринимал не обычным, а внутренним зрением. Вот и сейчас, вкладывая нож в ножны, Гиль внезапно ощутил знакомое ему состояние сознания, каким-то образом связанное с Гатианой и его друзьями. Ощущение темноты и холода было мгновенным, но этого оказалось достаточно, чтобы он повернулся и, поправив заплечную сумку, в которую собирал лекарственные и годные для приправ травы, скорым шагом направился к реке, туда, где оставил Мгала и Эмрика.

Чем больше узнавал он своих товарищей, тем сильнее к ним привязывался. Все реже вспоминалась ему родная деревня, разгромленная Белыми дьяволами, все бледнее становились образы родных, близких и друзей. Всех их заменили ему Мгал и Эмрик, люди из чужих, незнакомых племен, отличавшиеся от него не только верой, но и цветом кожи. Хотя вопрос о том, во что же они верят и верят ли вообще, Гиль до сих пор не решил для себя окончательно.