Дорога дорог

Однако что нам делать теперь? Две симпатичные девицы в окружении двух сотен мореходов…

— Это военный корабль, а ты принцесса. Помни об этом и держись соответствующим образом.

— Я помню, как Заруг пожирал меня глазами в Чиларских топях, и боюсь, после смерти Бергола титул принцессы Исфатеи превратился в пустой звук. — Несмотря на жару, Батигар поежилась. — Принадлежность моя к роду Амаргеев, вероятно, оценили бы Торговцы людьми, но после того, что ты со мной сделала, я даже для гарема не подойду.

— Это тебя огорчает? — Глядя, как энергично трясет головой подруга, ведьма усмехнулась и положила ей руку на колено. — Не бойся, в плохоньком гареме ты все равно будешь любимой женой, хотя, надеюсь, до этого дело не дойдет. Как там у вас на севере — не знаю, но, если судить по Чилару, принцесса всегда останется принцессой, вне зависимости от того, жив ее отец или нет. Если уж на то пошло, ценность твоя после смерти Бергола повысилась, в глазах тех, разумеется, кто зарится на трон Серебряного города.

— А таких сыщется немало, — продолжала она, указывая смеющимися глазами на приближавшегося к ним атлетически сложенного мужчину с выразительным и властным лицом. — Это капитан корабля и, значит, влиятельное лицо в Белом Братстве. При поддержке своих Белых родичей он вполне может хотя бы в мыслях претендовать на исфатейский престол. Не разуверяй его в этом, скажи, что Чаг, по слухам, погибла, а я твоя служанка.

— Староват он уже для счастливого жениха, — с сомнением пробормотала принцесса."

"— Клянусь Змееруким, я ведь не подсовываю тебя под него! Очаруй капитана, держись уверенно, намекни, что ради исфатейского престола готова и за евнуха замуж выйти, и, поверь, одноглазый близко к тебе не подойдет. Ну же, наври что-нибудь трогательное про Донгама и про уважение твое к Белым Братьям, это ему понравится. И помни: я — твоя служанка.

— Это еще зачем?

— Со слуг меньше спросу, а свободы у них больше, — пояснила ведьма, с нехорошим предчувствием разглядывая массивные золотые браслеты, посверкивавшие на запястьях мастера Толеро.

3

Дувший целые сутки слабый северо-западный ветер, развернув паруса вышедших из Сагрской гавани кораблей, утих вскоре после полудня. Несколько десятков судов застыли на зеркальной глади залива, словно увязшие в миске с медом мухи, а затем разом засвистели дудки, загремели и заухали барабаны и множество весел разбили зеленоватое стекло вод.

Лагашир забылся тяжелым, тревожным сном. Чаг выглянула на палубу и, решив, что получила представление о том, как чувствует себя рыба на сковороде, поспешно юркнула обратно в относительную прохладу каюты.