Дорога дорог

— Он у тебя? — Северянин перевел взгляд на Батигар, и та, положив руку на эфес висевшего у бедра тесака, вызывающе вскинула голову:"

"— Да, у меня! Он принадлежит мне по праву — я единственная наследница рода Амаргеев! — Синие глаза ее потемнели, и Мгал подумал, что, несмотря на лохмотья, она держится, как и подобает принцессе.

— Что же ты собираешься делать с ключом к сокровищнице Маронды? — поинтересовался он, отметив, что сидевшие у костра матросы зашевелились, поспешно делая оберегающие знаки и отодвигаясь подальше от Батигар.

— Я приду в Нинхуб и обменяю кристалл Калиместиара, которым так стремятся завладеть Белые Братья, на престол Исфатеи.

О, Вожатый Солнечного Диска, значит, служба его еще не закончилась! Северянин ощутил вспышку ставшей уже привычной боли в груди и с трудом втянул воздух через стиснутые зубы — Гиль сказал, что пройдет еще десять, а то и более дней, прежде чем он восстановит прежнюю форму, а до тех пор пользы от него как от дряхлой старухи. Как хорошо было бы позволить событиям идти своим чередом! Как заманчиво усмотреть в том, что кристалл вернулся к своей законной хозяйке, промысел небес, веление судьбы, но…

— Ты не доберешься до Нинхуба одна, а эти люди едва ли захотят принять тебя в свою компанию — им и так пришлось немало пережить из-за этого кристалла, — сухо промолвила Лив, указывая на все дальше отодвигавшихся от Батигар моряков.

— Мы хотим выбраться, из этой заварухи живыми и вернуться к своим семьям, — переглянувшись с товарищами, решительно сказал Праст. — Довольно с нас Черных Магов, Белых Братьев и волшебных кристаллов. Мы не пойдем в Нинхуб с этой женщиной. Пусть она выбирает любой путь. — Он обвел рукой каменистое побережье, усеянное купами невысоких, изогнутых дующими с моря ветрами деревьев. — Но рядом с собой мы ее не потерпим.

— Дойду и без вас! — высокомерно отрезала Батигар.

— Может быть, и дойдешь, но вряд ли Белые Братья будут считаться с желаниями пришлой нищенки, даже если в поясе ее окажется кристалл Калиместиара. Скорее всего, они отнимут его у бедняжки, а саму ее выкинут на улицу или прирежут, чтобы не болтала лишнего, — добавил Гиль.

Они правы, и Батигар это понимает, подумал северянин, глядя в огонь и ощущая, как наваливается на плечи невидимый груз ответственности, от которой он считал себя избавленным навеки. Будь с ним Эмрик, он, верно, сказал бы что-нибудь мудрое, но Эмрика нет, а есть долг, принятый им на себя от Менгера. И долг этот, почти не воспринимаемый поначалу всерьез, постепенно превратился в тяжкую службу, неизбывным ярмом висевшую на нем. С гибелью Эмрика долг возрос, а жизнь многих других людей столь тесно переплелась с судьбой кристалла, что смерть кое-кого из них должно было прибавить к счету.