Дорога в один конец

Как работает Особый отдел, я себе представлял очень хорошо. Моя «удивительная» память в очередной раз выкинула фортель, подбросив массу сведений об этой почтенной организации.

Если я сейчас рванусь в бега в сторону немцев, то уже максимум через час дорогу перекроют так, что даже пернуть незаметно не получится: кто-нибудь да услышит. Уходить в тыл? Тоже затея не самая оригинальная. На этом пути меня искать будут обязательно.

А где не будут? Да у себя под носом не будут. В этой самой деревушке и не будут. Если я, разумеется, сам не окажусь полным лопухом, который вылезет прямо перед светлые очи обалдевших от такой встречи особистов. Нет уж, не станем вгонять людей в искушение. В тыл не побежим, к фронту тоже не побежим. Пару-тройку деньков можно «перезимовать» и здесь. А потом… потом двинем-ка мы к соседям. Есть у меня одна зловредная мысль, каким таким образом я могу использовать моих теперешних «друзей».

На допрос меня вызвали на третий день. Против ожидания, капитан ни с того ни с сего выглядел озабоченным. Причем здорово озабоченным. Усадив меня на табурет, он какое-то время вообще молчал, словно бы собирался с мыслями. Потом, тряхнув головой и словно бы опомнившись, посмотрел на меня строгим взглядом:

– Где ваш связной, Красовский?

– Откуда ж мне знать, гражданин капитан? Я и в глаза-то его не видел никогда, да и вообще от вас первого услышал о его существовании.

– Опять запираетесь, Красовский?

– Не запираюсь, гражданин капитан. Я перед вами как на духу. Что есть, то и говорю.

Особист морщится, словно укусил что-то кислое. Не даю ему собраться с мыслями и продолжаю:"

"– Если хотите, гражданин капитан, я готов все собственноручно написать. Дайте только бумагу и карандаш.

Азаров поднимает голову и смотрит на меня с удивлением:

– И что ж вы тут такого написать можете? А, Красовский? Такое, чего бы я и до этого не знал?

– Ну, вот вы сейчас про связного спросили. Не знаю я ничего ни о каком связном. Завтра про врача спросите или, что более вероятно, про медсестру. Так давайте я вам сам напишу, с кем встречался, с кем общался, чтобы попусту ваше время не тратить, да и свое заодно.

Особист явно удивлен такой внезапной готовностью помочь с моей стороны. Некоторое время он раздумывает, потом кладет передо мной крохотный огрызок карандаша (таким и при желании ничего членовредительского не сотворить) и кивает на небольшой столик около стены:

– Садитесь там и пишите.

Присаживаюсь в указанном месте, подвигаю к себе стопку бумаги и принимаюсь за бумагомарание. Нет, я совершенно не выжил из ума настолько, чтобы облегчать Особому отделу задачу по собственному разоблачению.