Он тебя не любит(?)

Но ведь Эва была трезвая! Она даже шампанское не пила, таскалась с бокалом, пока Макар его не отобрал. Дурак пьяный. Потом принесла ему мобильник и должна была уйти. Так почему не ушла?

Ни Руслан, ни Алена не знают, что у них все получилось, еще как получилось. У Макара, по крайней мере. Вся в бурых пятнах простынь и измазанный в крови презерватив очень красноречиво об этом свидетельствовали. А простынь такая измятая потому что Эва… сопротивлялась?

Макара бросило сначала в жар, потом в холод. У него даже руки затряслись. Те кадры, которые вспоминались, не давали четкой картины. Они как сполохи — вот он ее целует, вот он заводит ей руки над головой, а она выгибается… И тут Мак снова похолодел. Ведь он думал, она от удовольствия выгибалась, а выходит, наоборот, от боли?

Стало так мерзко, будто его в дерьмо с головой сунули. Надо все прояснить, надо поговорить с Эвангелиной, только прежде нужно избавиться от этой дряни в крови, концентрация которой, судя по состоянию, была ощутимой. Он достал телефон и нашел контакт отцовского друга Геннадия Кравченко, владельца «Медикал Центра», лучшей частной клиники города.

— Макар, ты? Привет, дорогой, я так рад тебя слышать!

— Здравствуйте, Геннадий Викторович, мне нужна помощь.

— Очень плохо, — голос в трубке сразу стал серьезным, — хотя я понимал, что вряд ли ты звонишь мне в воскресенье среди бела дня, чтобы просто поздороваться. Что у тебя, Макар?

— Интоксикация, потеря координации, — Мак постарался вкратце обрисовать проблему.

— Значит так, сиди на месте, я пришлю людей, тебя доставят быстро и с комфортом. Слышал? Не вздумай рыпнуться. Не боись, почистим, будешь как новенький.

Кроссовер с охраной прибыл в кратчайшие сроки, за руль Феррари пересел один из прибывших охранников, а Макара пересадили во внедорожник. Его встретили на пороге и провели в отдельную палату, а потом выяснилось, что Геннадий Викторович лично прибыл в клинику.

— Ну что, считай, ты отделался легким испугом, — Кравченко сидел возле Макара, вокруг которого суетились медсестры, — не настолько все плохо. Вот если бы они подмешали чего посерьезнее, думаю, ты у меня дня три бы отлеживался.

Когда Мак вышел из клиники, уже стемнело, Кравченко вышел его проводить.

— Постой со мной, покурим, — остановился он на крыльце, доставая сигареты. — Ты курить не начал?

— И не начинал никогда. Пробовал, конечно, не понравилось, — Макар сунул руки в карманы джинсов.

— Молодец, — похвалил Геннадий Викторович, — а я вот не брошу никак, — а потом продолжил без предисловий: — С отцом так и не миришься?

— Я с ним не ссорился, — Макар смахнул ногой с крыльца пух, налетевший с росшего прямо перед клиникой развесистого тополя.

— Но вы не общаетесь.