Он тебя не любит(?)

Ира, Ира… Конечно, эта рыжая чистоплюйка не согласится пользоваться его деньгами, Макар прекрасно знал ее отношение к подружкиному… любовнику. А вот тут и начинался самый отстой. Мак понимал, что не должен приезжать, морочить девочке голову, но как от нее отказаться, не знал. Каждый раз материл себя, подъезжая к ее подъезду, и даже перед дверью ее квартиры материл.

Но стоило увидеть Эву, тормоза отказывали, и Макар сам охреневал, как быстро они оказывались в постели. А потом уезжал. И снова себя материл, и так до следующего раза. Эва несколько раз робко предлагала остаться, но он ни разу не остался, он даже в душ там не ходил, и она стала вешать для него чистое полотенце.

В доме у девушек чистота царила идеальная, тут придраться было не к чему, но его безумно раздражала скрипящая старая кровать, ободранная ванная комната и вообще вся эта убогая обстановка.

— Мы предлагали хозяйке переклеить обои и покрасить в ванной в счет арендной платы, — оправдывалась Эва, — но та и слышать не хочет. Мы немного накопим денег и сами сделаем.

При этом доллары, которые давал Макар, она, по-видимому, деньгами не считала, поскольку те лежали в комоде чуть ли не на виду. Он поражался, как Бессонов допустил, что его племянница живет в такой конуре, но спросить Алену не мог, хоть иногда пересекался с ней и Русланом в компании. Никто не знал, что они встречаются с Эвой. Хотя, если быть до конца честным, слово «встречаться» здесь и близко не подходило. Другое подходило, матерное.

Никогда у Макара не возникало проблем с тем, чтобы разорвать отношения, всегда это проходило легко, как само собой, потому что никогда он не доводил отношения до серьезной стадии. Или, как он это называл, точки невозврата. Их отношения с Эвой вообще не вписывались ни в какие рамки, но тут он чувствовал себя полностью безоружным. Эва все время озадачивала его, поражала и ошеломляла. В пятый приезд, когда он достал презервативы, она остановила его."

"— Не нужно, Мак. Я была в женской консультации, мне выписали противозачаточные. Я уже начала их принимать.

И он реально впал в ступор. Сказать ничего не мог, смотрел на нее и молчал, зато в тот раз секс был таким, что вполне мог претендовать на бестселлер не только года, а и всей его «взрослой» жизни. Та гребаная многоэтажка должна была благодарить Макара за то, что просто не выспалась, ведь могла и развалиться, как при землетрясении.

В этот раз Мак приехал чуть позже, в подъезд вошел беспрепятственно — какой дом, такой и домофон. Вечно он был то сломан, то доводчик на двери отвалился, то просто дверь была открыта и кирпичом закреплена для верности, Макар только тихо зверел. Поднялся на седьмой этаж и позвонил в дверь.