Драгоценные дары

По длинному узкому коридору с каменными стенами они вышли в просторный зал. Это была библиотека с каменными полами, панелями из дерева на стенах и полками, сплошь заставленными толстыми древними фолиантами. Книги с верхних полок доставали при помощи двух высоких стремянок, несколько монахов бережно смахивали с книг пыль, за письменным столом сидел еще один старый монах. Он взглянул на вошедших и улыбнулся, Вероника и Эйдан приблизились к нему. В атмосфере этого зала чувствовалось что-то сакральное, здесь чудесно пахло старым пергаментом и кожей книжных переплетов.

Приветствуя их, старый монах встал. Он был невысокий, полный, с выбритой по уставу ордена головой и белоснежной бородой. Если бы не ряса, он был бы похож на Санта-Клауса. Он предложил посетителям занять два стула с прямыми спинками и ободряюще улыбнулся им, снова садясь за стол.

– Что привело вас сюда? – спросил он по-английски, услышав, как Вероника и Эйдан переговариваются между собой на этом языке. Несмотря на акцент, говорил он бегло, поглядывая то на одного, то на другого собеседника. Вероника негромко объяснила, как у нее появилась картина и откровенно высказала сомнения в ее подлинности, но добавила, что хотела бы узнать подробности, поэтому наконец выбрала время и приехала в Венецию. И протянула ему снимок.

Монах надел очки без оправы, поднес фотографию поближе к глазам и нахмурился. Потом медленно перевернул ее и долго разглядывал, держа вверх ногами. Вероника описала внешний вид и качество поверхности краски, упомянула о нескольких изъянах, вероятно, возникших со временем, поскольку она была почти уверена, что картина относится именно к той эпохе, к которой ее приписывали. Вопрос заключался в том, кто написал ее, а не в том, была ли она действительно создана во времена Ренессанса. Вскоре стало ясно, что Вероника разбирается и в искусстве XV века, и в живописи в целом. Она подробно рассказала о технических деталях картины, и Эйдан, слушая ее, вновь был поражен, как при первом разговоре о картине. Вероника явно знала толк в искусстве, и монах, который представился братом Томмазо, по-видимому, тоже так считал. Долгое время он изучал фотографию, потом положил на стол и повернул к Веронике.

– Нетрудно понять, почему она так заинтриговала вас. Очень интересное полотно. Тот же сюжет он писал несколько раз, но именно таким образом – никогда.

На картине была изображена Дева Мария с младенцем-сыном на руках, в окружении ангелов, казалось, заслоняющих собой небеса. Для религиозного сюжета детали были выписаны с поразительной тщательностью, лицо Девы Марии изумляло живой красотой, а ангелы парили в рассветном небе над Венецией.