Драконье серебро

 — Ты хочешь пустить за наши стены толпу вооруженных ильхов, что не чтят даже перворожденных? Кто поручится за то, что они станут тебя слушать? И что пойдут на Злую гору, а не по нашим домам — убивать и брать наших женщин? Тебе, может, и не привыкать к такому, слышали, ты и сам много лет тем и жил… мой риар! — выплюнул старый ильх — брат его отца.

В тот день Краст едва удержался от убийства. Хотя и хотелось до красноты в глазах. Но старик Манавр не тот противник, ради которого нужно оголять сталь. А самое плохое — Манавр был и остался конухмом. Его выбрали главы родов, и риар не в силах его сместить.

И с мнением конухма приходилось считаться, как ни хотелось Красту послать Манавра в пасть йотуна.

Ильх присел, подобрал с земли тусклую золотую монетку, повертел в пальцах. Дьярвеншил не любит чужаков… А еще — образование, науку и все новое, что способно сломать устоявшуюся жизнь этого города. Злая гора… Злая и дикая гора! Дьярвеншил гибнет, но, кажется, пока это понимает лишь сам Краст. Даже Рэм считает опасения побратима глупыми. Так жили на этой земле веками, зачем что-то менять? Погибнут воины в походе за шкурой, так что же — они всегда гибли.

С девятым ветром придут звери в город — так спрячемся под землей, как прятались всегда…

Дьярвеншил слушает ветра.

Дьярвеншил смотрит на огни.

Дьярвеншил прячется, молится, умирает…

И ничего не хочет менять. Так было за века до рождения Краста. Так должно быть века после.

Вот только почему внутри молодого риара зреют глухая ярость и понимание, что этот путь ведет прямиком в пекло Горлохума?

И с чего ему так думать?

Он всего лишь ошибка, непризнанный сын, порченый хёгг и бывший наемник, что видел лишь самые дальние фьорды, где и крепостей-то не было, не то что городов… Он не знает, как изменить жизнь.

Не знает, что надо делать и с чего начинать. Пекло, да он даже букв не знает! Может, надо однажды ночью вырезать всех мужчин — глав родов, плюнуть на недовольных и сделать по-своему? Краст невесело усмехнулся. Так поступил когда-то Ингольф Лютый и правил на этой земле мечом и кровью много лет. Посылал на Злую гору всех мужчин Дьярвеншила и наказывал тех, кто возвращался без йотуновой шкуры. Серебристые меха потом отправлялись в Варисфольд и там менялись на золото. Вот только цена их была гораздо дороже. Жизни. Много жизней. Но на это Ингольфу было наплевать. Он звался Лютым и гордился этим.

Вот только Краст хотел иного."

"Но что он может сделать с пустой сокровищницей и ненавидящим его городом? Единственная поддержка сейчас — личный отряд, который пришел с Крастом из похода и осел в Дьярвеншиле. И даже за это риар едва не поплатился жизнью! А теперь вызвал еще большее недовольство родов, назвав нареченной пришлую девчонку!

Краст зло сплюнул и швырнул монету.