Драконье серебро

Тогда я тоже разозлилась…

Краст прошипел что-то сквозь зубы, глаза потемнели от ярости. А я привалилась спиной к стене, осмысливая новые сведения.

— Но почему вы просто не выгнали Хальдора из Дьярвеншила?

— Да я бы с удовольствием его не выгнал, а убил, — рявкнул Краст.

Значит, Солвейг запретила.

— Ты что же, его до сих пор любишь? — поразилась я.

Белые глаза яростно сверкнули.

— Не тебе меня судить, чужачка!

Да я и не судила. Не понимала просто.

— Иотун-шагун может получить дитя лишь от сильного мужчины, — хмуро произнесла она. И глаза отвела.

Я промолчала. Да, не мне судить чужие чувства. Я и со своими разобраться не могу. Глянула осторожно на Краста. И сразу наши взгляды столкнулись, схлестнулись, сцепились… Как же он смотрел! Тихо хлопнула за спиной дверь, мы остались одни. И Краст протянул ладонь ко мне, переплетая пальцы.

— Иди ко мне.

— Ты ранен…

— Я ранен, — согласился он, улыбаясь. — И у меня больше нет Дьярвеншила. Ничего нет. Кроме тебя, лирин… И я счастлив.

— Краст, я…

— Ты забыла, чужачка, — в его глазах плясали огненные искры, словно он все еще лежал в пламени. — Сегодня день зимнего солнцестояния. И ты должна дать мне ответ. Ты наденешь пояс моей жены, Ни-ка? — он сжал мои ладони. — И я обещаю положить к твоим ногам все, что ты захочешь. Все, что захочешь, клянусь.

Сглотнула сухим ртом. Перед глазами все плыло от слез. Вот и закончился месяц в Дьярвеншиле… Отпущенный мне срок. Думала ли я, что закончится так? Что я буду умирать от любви, радости и одновременно от горя, глядя в лицо Краста?

Надо сказать ему правду. Прямо сейчас сказать! Но как же не хочется разрушать хрупкое счастье! Пусть он окрепнет…

Смалодушничала в общем.

— Обещай хотя бы, что подумаешь, лирин. — Боль мелькнула в разноцветных глазах, но ильх улыбнулся.

— Я обещаю… — прошептала, задыхаясь. — Я тебе… обещаю.

Что? Неважно. Он и так понял.

Ильх потянулся ко мне, обхватил ладонями лицо, поцеловал. Нежно… чувственно… так сладко. И я не удержалась — ответила. Оказалось, для того, кто чуть не умер, Краст был весьма живым!

* * *Лирин уснула. Краст устроил ее на лежанке, укрыл покрывалом и поднялся. Надо бы разыскать какую-нибудь одежду, а пока накинул йотунову шкуру — сойдет.

Солвейг стояла за домом, смотрела вдаль. Тонкая спина окаменела, волосы по ветру плещутся…

— Под ногами твоей лирин растет обман-трава, — не поворачиваясь, сказала она. — Даже сквозь снег пробивается. С каждым днем все выше. И она же ей ноги оплетает, идти к тебе не дает. Ты зря предложил ей пояс жены, не зная правды.

— Я знаю правду.

— Чувства… Лишь их ты знаешь. На меня посмотри, брат. Если бы не мои глупые чувства, ты давно расправился бы с Хальдором. Чужачка права. Глупо.

— Ника. Лирин, — тихо, но жестко поправил он.

— Вот как… значит, решил.