Дурман

ГЛАВА 20

И все равно, как ни старалась сдержаться, а утром эта тема вылезла. Зацепила, когда завтракали. Сама не поняла, как оно у нее с языка «прыгнуло». И назад не вернешь уже сказанное:

— Виталь, а что будет, когда Калиненко выйдет? — спросила, глядя в свою чашку с чаем.

И в животе замерло. Будто в воду с обрыва…

— В каком плане? — глянул на нее исподлобья, постукивая зажигалкой по столу.

Оба не выспались, уснули после часа, а поднялись все равно рано, по ее будильнику. Такой режим изматывал, учитывая, что и перед этим нормально не помнила, когда отдыхали. А усталость, и моральная, и физическая, усиливала неуверенность, добавляла нервозности.

Таня передернула плечами, бессмысленно вращая пальцами свою чашку. У обоих, похоже, аппетита с утра не было. Слишком много сигарет и тяжелых разговоров ночью. Чересчур тяжело давит все, что так и недосказали.

— Вообще, — выдавила из себя, видя, что он молчит и в упор смотрит, намекая на «расширение» вопроса. — Что-то же поменяется? Ваша деятельность …

— Таня, прекрати! — резко велел Виталий, прервав ее неуверенный лепет. Отбросил зажигалку. — Не делай этого! Не говори! И думать прекрати! Ясно?!

— О чем? — ее задел этот тон. И выражение лица Виталия. Непроизвольно, Таня сама «ощетинилась». — Что не думать? Я просто уточнить хотела. Вы же не только машинами заниматься станете тогда, или таким, чем-то. Да?

— Таня, — Виталий глянул так тяжело, что его глаза ей темными до черноты показались. — Прекрати. Я же сказал. Не делай этого! Я чувствую, как твои мысли воняют, Таня! Не пытайся ставить меня перед выбором: ты или Дима. Такого не будет, ясно?!

— Я тебе и не говорила ничего подобного! Просто задала вопрос! — уже и она повысила голос.

Раздражение нарастало, подпитываемое обидой, страхом и измотанностью.

— Я просто поинтересовалась планами на будущее! Все! Нельзя?

Таня отодвинула чашку от себя и поднялась, крепче запахнув полы халата.

— Я не вчера родился, Таня, — с сарказмом хмыкнул Казак, наблюдаясь ней. — Подоплеку вижу. Нечего меня шантажировать. Не куплюсь.

Сам он крепко держал свой кофе. Но не пил. Следил за каждым шагом Тани. За каждым движением.

— Шантажом у нас, в основном, ты увлекаешься, Виталь, — со злым сарказмом, из-за обиды, ввернула она. — Я так не умею, куда уж?! Опыт не тот! — передернула плечами.

Он сжал губы. В упор уставился на нее, перестав даже моргать, кажется.

Шикарное утро. Просто великолепное! Поговорили, блин! «Пнули» друг друга словами и упреками, не жалея.

— Ок. Хорошо. Прекрасно, — не видя в ситуации ничего хорошего, ни, тем более, прекрасного, она раздраженно мотнула головой. — Думай, как хочешь! А мне на работу пора.