Дурман
Любовь редко выбирает удобное время. А часто ей и на "удобного" для вас человека — плевать. И теряешь разум от того, кого бы лучше обходить стороной; от того, каких клялась избегать, не желая ввязываться в их мир. Только кого интересуют твои клятвы? И что делать, если даже приняв верное решение и разорвав отношения с "нe тем", не можешь избавиться от своих чувств? Любовь это? Или дурман запретного желания? Сдаться или душить на корню? А если не душатся чувства, имеешь ли право им поддаться? Да и примут ли с ними теперь тебя?
До завтра, — уже отрывисто попрощалась она с собеседником и отключила телефон.
Глянула и на Виталия “волком”. Он так понял, что за компанию, просто. Впрочем, его это не напрягло вообще.
— Так что насчет разговора и близкого знакомства с машиной? — напомнил он ей об их разговоре.
— Нет. Спасибо. Все те же аргументы, которые ты услышал, — сделав акцент на том, видимо, что он не отошел, не оставив ей приватности разговора, Таня поджала губы.
Сунула телефон в карман джинсов и прошагала мимо него к салону.
Виталий не догонял, лишь пожал плечами. На “нет” и суда нет. Вытащил очередную сигарету, услышав объявление диспетчера, что сейчас будет очередная “промежуточная станция”. Пусть минута, пару затяжек сделать успеет. Выскочил, затянулся. Почувствовал удовлетворение. Давно курил. С семи лет, считай, хоть тогда чисто из любопытства окурки находил и пробовал. Не мог от этой привычки избавиться.
Вернулся в салон и занял свое место. Таня сидела с наушниками в ушах, и уткнувшись в окно. В его сторону демонстративно не поворачивалась. Вообще не смотрела вокруг.
Казак только тихо хмыкнул. Проигнорировал оживившуюся с его приходом девчонку напротив. Взял документы и начал листать. Однако не смог отказать себе в удовольствии удобно сесть, упершись рукой в подлокотник. Танин. Ехать еще долго, зачем скручиваться в кресле. И ей, волей не волей, приходилось его то и дело касаться.
А его таки пробивало. Непонятно только: от ее прикосновений или от раздраженных и возмущенных взглядов Татьяны. Или от того и другого вместе, от характера этой “Зажигалочки”.
Так и доехали. Он больше не лез.
Баб много. Такое.
А тот, кто бы ей ни звонил, все-таки приперся на вокзал. Встречал у самого вагона. С цветами. Казак даже хмыкнул, увидев, как раздраженно Татьяна на этого мужика уставилась. На мгновение. И снова схлопнула свой “огонек”, натянув ровную “мину”. Но перед этим стрельнула настороженным и немного растерянным взглядом в его сторону. Стушевалась, быстро отвернулась. Поздно. Ага, “Зажигалочка”, он взгляд поймал и все видел. И ее зацепило, значит, тоже пробило. Что ж, бывает. Жизнь покажет, чего дальше. А у него сейчас дел выше крыши. Да и неохота с этим мужиком разбираться, по ходу. А то, что “герой” может не понять просьбу Виталия к Татьяне все-таки поделиться номером телефона, и полезть на рожон, играя в защитника и рыцаря — было видно. Тоже заметил метание глаз Татьяны. И истолковал верно. Глянул сердито в его сторону. Казак ухмыльнулся, предлагая рискнуть на что-то большее. “Герой” стушевался и быстро отвернулся, начав суетиться вокруг Тани. Всучил букет, иначе и не скажешь. А вот сумку забрать не смог, Зажигалочка не отдала. Так что, и похвалиться этому “герою” было нечем. “Впрочем, и его отшили, по факту.

















