Дурман

 — Вот это зажигалочка…

Его дыхание было глубоким и частым. Сиплым. Они точно оказывали друг на друга одинаковое влияние.

Вдруг поняла, что взлохмаченные волосы уже потеряли форму и пряди намотаны на кулак Виталия. Держал крепко. Без боли. Так… Надежно просто. На сантиметр от себя не отпускал.

А в самой голове все еще ничего не было. Только гулкая, горячая пустота. И гаснущие искры этого костра. В груди пекло, и она пыталась нахвататься воздуха, запастись.

— Убила. Прямо в сердце. Меня насквозь прожгло, Таня. — Он ухмыльнулся, заглянув ей в глаза. — Я сейчас тебя за угол затяну. Не утерплю. Хр** с ним, с ужином. Потом нагоним. — Полушутя (или не так уж в шутку?), ухмыльнулся он.

Придавил ее губы большим пальцем. Потер. Словно не мог оставить в покое рот Тани.

Но ее сейчас другое обеспокоило:

— Нельзя за угол, — прохрипела она. И сама испугалась своего голоса. Словно это она пол пачки выкурила разом, а не Виталий страдал вредной привычкой. — Там окна ординаторской. И операционная. Весь персонал соберется…

Тут Виталий оторвался от ее лба, заломил бровь, продолжая пристально глядеть в глаза, и рассмеялся:

— Значит, проблема только в месте, Зажигалочка моя? Сам вариант устраивает?

Вот тут до Тани дошло все: что они на крыльце клиники, что при желании, на них и так могут все пялиться, что она тут только что едва сексом не занялась с человеком, которого сутки знала. Или их поцелуй уже можно списать на интим? Уж слишком он вышел жарким. Вообще бесконтрольным. Заставившим ее ощутить себя перед ним голой и распахнутой. И все еще пылающей.

Вот это ее гормоны шандарахнули. Наверняка из-за того, что она давно себе воли не давала. Не иначе.

Виталий ухмыльнулся так, будто копался в ее голове и все мысли видел кристально ясно.

— Не думай много, — посоветовал он, прижавшись опять к ее рту.

Так же горячо. На секунду. Жаль. Мало. Таня поняла, что за ним потянулась.

— Поехали, поужинаем, — не прекратив ее обнимать, не предложил, а подвел черту Виталий.

Тут Таня дернулась. Не опомнилась, но спохватилась немного.

— Я не могу. У меня смена…

— Окончилась почти четыре часа назад, — с той же ухмылкой закончил он за нее. — Я уточнил. Не отвертишься, Зажигалочка. Не теперь. И, вообще, ты же врач, подумай о моем здоровье: я с утра не ел ничего, кроме кофе и никотина. Где твое сострадание?

— Врач должен быть жестким и уметь сделать пациенту больно, чтобы потом ему стало хорошо, — отрезала она в ответ.

Но не выдержала, рассмеялась под этим бесшабашно-наглым взглядом. Все еще прижатая к нему, кстати. Ощущая всего Виталия. Напряженного и мощного. И на ее попытки отступить, никто внимания не обращал.

— И вообще, я животных лечу, а не людей. И на собаку ты не тянешь. Решили уже, — “напомнила” она.