Дурман
Любовь редко выбирает удобное время. А часто ей и на "удобного" для вас человека — плевать. И теряешь разум от того, кого бы лучше обходить стороной; от того, каких клялась избегать, не желая ввязываться в их мир. Только кого интересуют твои клятвы? И что делать, если даже приняв верное решение и разорвав отношения с "нe тем", не можешь избавиться от своих чувств? Любовь это? Или дурман запретного желания? Сдаться или душить на корню? А если не душатся чувства, имеешь ли право им поддаться? Да и примут ли с ними теперь тебя?
"
"Ну, это не ее вина, что у кого-то предплечья такие громадные. Она оставалась в пределах своего подлокотника. Таня сделала каменное лицо и потянулась за своим чаем. Другой рукой. И плевать, что в стакане ничего не осталось. Она все равно упрямо сделала вид, что пьет.
Сосед улыбнулся. Кажется. Таня не видела точно, краем глаза заметила, вроде. И взял со стола свои бумаги с проспектами по автомобилям. Тоже свободной, не убирая вторую руку. И принялся пролистывать все эти буклеты и какие-то договора, которые, оказывается, лежали вместе с ними в папке.
Ладно, на “слабо”? Ну так она тоже упрямая. Хотя, черт знает, откуда это упрямство в Тане сейчас вылезло. Вроде бы переросла давно, и не маленькая уже, и контролировать себя научилась. “Быть умней” и отойти. А тут прям зацепило. Она же в пределах своего посадочного места сидит! И это право обошлось ей достаточно дорого, могла бы в два раза дешевле поехать ночным. А соблазнилась чаем и своим правом на мелкие слабости.
Поставила стакан на стол, но не отпустила. Глупо будет, если он сейчас упадет при рывке поезда, показав всем, что она притворялась. Боже! Это глупость полная, но она как будто всем телом ощущала эту руку.
Ну почему он не может ее убрать? Ведь это он в два раза больше места занимает! Он что, всю дорогу будет так наглеть?
Таня хотела снова отвернуться к окну, не позволяла себе смотреть на соседа. Не дождется. Но “споткнулась”, наткнувшись на рассерженный взгляд девчонки напротив. Видимо, та заметила положение их рук и истолковала по-своему. И вот теперь считает Таню той, кто полез на облюбованную ею территорию. Ее это так развеселило, что Таня непроизвольно рассмеялась. Ведет себя, как эта девчонка, а самой уже за тридцать перевалило.
Сосед повернулся в ее сторону. Таня это его движение ощутила так же, как и все еще касающуюся ее руку. Странно так. Непривычно. И, чтобы не поддаться искушению и не обернуться самой, снова поднесла пустой стакан к губам (благо, крышечка скрывала ее лукавство).
ГЛАВА 2
Минут через десять этого состязания характеров соседу кто-то позвонил. И он, в отличие от отца девчонки, не стал разговаривать при всех. Отложил бумаги, поднялся и вышел в тамбур. Наверное, и предыдущий раз там пропадал, разговаривая по телефону. На несколько мгновений Таня расслабилась, вздохнула свободней. А потом подхватилась и пошла через весь вагон к другому тамбуру, избавляться от несчастного стакана. Вернулась — соседа все еще не было, а тележку с сандвичами и напитками она пропустила, пока заходила в уборную. Поняв, что хочет есть, Таня решила плюнуть на все и пойти в буфет. Ну и что, что пройдет мимо соседа? Ну она не ребенок же! Ради чего себя изводить?
И приняв такое решение — пошла. Однако не успела выйти из салона, как с соседом же и столкнулась.

















